«Золото Ближнего Востока» авантюрный роман

«Золото Ближнего Востока» – это новая встреча с героями книги  «Психология жителей Ближнего Востока».

Издательство АХАЗ и автор предупреждают, что все герои книги являются вымышленными, поэтому любое совпадение имён и должностей как людей живущих, так и покинувших этот мир является досадной случайностью.

При написании книги автором и издательством с благодарностью использованы опыт и знания следующих  авторитетных консультантов:

Йосеф Гарби, духовный сподвижник;
Анна Штекель, социальный работник;
Дов (Максим) Лев, идеологический вегетарианец;
Стас Гершиков, моторизованный инспектор;
Любовь Рейнес, реакторный монтажник;
Александр Профатилов, кулинарный технолог;
Исаак Грач, дипломированный инженер;
Лео Преображенский ז"ל, добрый сосед;
Леонид Итунин, близкий родственник;
Дария Итунина, молодой специалист;
Татьяна Ниран, выпускающий редактор.

Автор и издательство выражают особую благодарность офицеру службы муниципальной безопасности Алексу Цвитману ז"ל, героически погибшему, защитив жителей своего города во время атаки террористов.





Глава  А
см. "Пояснения"


[Spoiler (click to open)]

В 2004-м году перестали веять вихри враждебные. И с начала 2005-го свежие ветры перемен задули над страной.
Пассаты и муссоны.
В душных курилках DCO (израильско-палестинские пункты координации действий сил безопасности) дышащие перегаром офицеры обговаривали грандиозные планы…
А террористы в субсидированных штаб-квартирах спорили: имеет ли смысл отказываться от проведения «боевых операций» в предусмотренное мирным договором полугодовое затишье. Ведь спонсоры, упорно настаивая, требовали тогда «производственного спокойствия»…
В Ливане сирийские спецслужбы замочили премьер-министра…
В Грузии премьер-министр скончался от угарного газа, выделенного бытовым обогревателем иранского производства… Угорел на работе.
Легким бризом навеяно было согласие России умерить объемы научно-технической помощи Ирану и Сирии (в области ядерных и военных разработок). Израиль, со своей стороны, пообещал Кремлю прикрыть счета некоторых своих граждан, подпадающих под категорию «опальных российских олигархов»…





А таксист Ицхак Мизрахи далек был от воротил монетарной политики. Совсем далеким был.
Продолжал он трудиться наемным извозчиком. Наемным не потому, что его клиенты нанимают, а потому, что нанял его хозяин автокобылы. Так и гонял Ицхак по дорогам на чужой тачке. А сам оставался он безлошадным, не было у него средства транспортного своего.
Эксплуатировали его труд нещадно, так как львиная доля дохода от извоза доставалась хозяину. А так как объемы восхождения репатриантов в страну сократились и туристов, прибывающих в Святую Землю, тоже стало немного – дела его преуспевающими никак было не назвать.
А телега, которой Ицик управлял, по-прежнему прикреплена была к таксомоторной стоянке при новом аэровокзале. В порту для воздушных судов имени Давида Бен-Гуриона. Там в былые времена (еще при старом терминале и правительстве), в сезон восхождений репатриантов наваливало столько – хоть трубой выхлопной жуй.
Так Ицхак на них, на репатриантов этих новых, насмотрелся, что даже раздражения они в нем вызывать перестали. Реакция защиты организма сработала…
**
Слетаются репатрианты на историческую Родину с четырех концов света белого. Всех сынов народа своего принимает Страна Израиль.
И хромой, и горбоносый, и чахоточный, и ссутулившийся (от обилия проблем), и с бельмом в глазу, и с помутнением рассудка, и с искривлением позвоночника (от резкого изменения траекторий бытия), и у кого короста, и даже у кого повреждение ятр (не о нас будет сказано) – каждый найдет пристанище обетованное.
Нацменами бесправными были они в странах исхода. А теперь гражданами полноправными становятся, почти как местные уроженцы.
В аэропорту проходят они регистрацию. Без пристрастия, но с применением кибернетики и с последующим присвоением личного идентификационного номера. Страховку медицинскую получают. Говорят, бесплатную. Но вернее сказать, за счет налогоплательщика.
И получают они «корзину абсорбции» – сумму, которую могут второпях потратить по своему разумению. И уже с корзинками этими доставляются по месту назначения в пределах территории, очерченной границами Ливана, Сирии, Иордании, Египта. И моря, естественно. Соседние царства и эмираты, в отличие от Израиля, со своими границами определились.
**
Но не о том сказ… Перевозятся репатрианты со своими абсорбционными корзинами, сохраняя особенности и традиции стран исхода. Это только на первый взгляд все они одинаковые.
А у опытных таксистов глаз наметан. Сразу видно: кто из пассажиров откуда, и как в финансовом плане стоит.
Выходцы из Украины, скажем, везут с собой нехитрый скарб – торбы абсорбции. Те, что из Молдовы – тащат бурдюки. Кто из Средней Азии – волокут на себе баулы или походные сундуки.
Россияне во всем разнообразии своем везут имущество в котомках, портфелях, барсетках и узелках. Зажиточного можно встретить с кофром кожи буйволовой. Попадаются немногие с берестяным туеском в руках. Но у всех, вне зависимости от ранга, припрятаны в кармане сетки-авоськи. На всякий случай, на авось. Мало ли что в дороге может случиться. Привычка, отработанная годами. Только в период застоявшегося социализма сетку эту называли не «авоська», а «нихренасенька»…
Абиссинские (эфиопские) женщины – молча переносят скудные пожитки в плетеных корзинах. А дети малолетние к их спинам платками привязаны.
Латиноамериканцы покидают заграничные обиталища налегке. Поэтому груз у них все больше в виде наплечных сумок и рюкзачков.
Репатрианты из Северной Америки и Западной Европы вообще финансовой помощи не получают. Считается, что им содержимого собственных портмоне и сумочек-визиток вполне хватает. Полагают, что кошельки у них размером с хозяйственный чемодан. Не считая перевозимых по морю контейнеров. Для доставки их поклажи требуется не вьючная легковушка, а тягловый грузовик-буйвол.
А выходцы из Австралии настолько редки в этих краях, что многие думают, будто корзинки абсорбции у них создаются на генетическом уровне. Будто сумчатые они с самого рождения. Нательный ридикюль, так сказать…
**
Одним утром ожидал Ицхак прибытия самолета с потенциальными клиентами.
Но медсестра заведения, где дедушка его находился, позвонила вдруг и посоветовала приехать. Как можно срочнее, говорит! Чтобы успеть проститься.
Ицик все бросил, уселся в седло и галопом примчался.
- Смотри, внук мой, что иду рассказать тебе сейчас, – высокопарно молвил дедушка Моше.
Он бредил немного.
Седина его бороды была ярким доказательством переживаний и перипетий в ненапрасно прожитые годы. От обилия сахара в крови давно стал он слаще меда… Щеки его сделались впалыми, а глазные яблоки желтыми. Кожа совсем иссохла и растрескалась. В некоторых местах покрылся он крупными красноватыми пятнами. Но в остальном совсем не изменился.
- Внимательно прислушиваюсь я к словам твоим, – говорил в ответ Ицхак.
- Как умру я, ты о кончине моей в Службу Национального Страхования сообщать не спеши, дабы очередное пособие по старости не придержали они. Пособие мое невелико, но и оно тебе пригодится в период тяжелый этот.
- Что ты, дедушка… О чем думаешь ты?
- Не перебивай, чтоб о главном успел сказать… Тысяч двадцать шекелей24 в банке из-под кофе растворимого в шкафчике упрятаны, на кухне. Всю жизнь откладывал… А еще в тумбочке найдешь бумажку, в футляре от очков. Там все данные счета банковского, где тысяч двадцать в европейской валюте – на твое имя, это на расходы мелкие…
- Откуда столько, дедушка?
- Дядя твой, благословенной памяти Иосиф, тебе презент оставил к свадьбе твоей будущей. И еще: в беседе нашей последней открыл Иосиф мне, что пятую часть от богатства своего в наследство тебе завещает. Денег там не менее полмиллиарда будет. А знаешь, сколько это полмиллиарда? Это как звезд на небе. Хотя бы тех, что взглядом невооруженным видно. Немеренно! Таково и богатство дяди твоего. В валюте очень твердой. Иным словом, твоих оттуда – сто миллионов, за вычетом стоимости проезда и накладных расходов… К вдове Иосифа обратишься по данному тебе адресу. Не афишируя, дабы не навредить. Чтоб не навлечь на нее гнев завистников и чиновников фискальных органов. У них там с этим еще горше, чем у нас… Только молвить мне тяжело. Попить бы мне… Чаю. Без сахара…
Ицик стремительно из палаты вышел, нашел место в отделении, где кипятильник стоял. Чай из пакетика приготовил. И к дедушке вернулся.
А тот уж в агонии бьется. Пена в уголках рта пузырится…
Покинула душа тело старого Моше.
Доктор дежурный смерть констатировал.
Ушел дедушка, даже чая не попив. Без сахара.
**
Хоронили его со всеми почестями.
Обернув в саван белый, в путь далекий отправили. Предписания ритуальные соблюдая.
На траурной панихиде представитель профкома выступал – из заведения, где дедушка последнее время долеживал, пока не преставился. Рассказывал, каким Моше парнем был, как людям советом помогал, как к будущему светлому стремился. И в завершение, в духе времени, произнес: «Шалом, хавер!» («Здравствуй, друг!» или «До свидания, товарищ!» – это с какой стороны посмотреть).
Потом положили присутствующие камни и цветы на холмик земли сырой.
Был бы дедушка жив, наверняка остался бы доволен своими похоронами…
**
Ицик, не кощунствуя, только вернувшись с кладбища дедушкину финансовую кладку обнаружил – в банке из-под кофе растворимого. И футляр от дедушкиных очков открыл. Действительно, бумажка там была с данными счета банковского на улице А-Яркон в Тель-Авиве.
А адреса вдовы дядюшкиной не нашлось там. И телефона не было…
**
Прошло восемь дней.
Отсидели в семье Мизрахи положенную неделю, скорбя по покойному. Оплакали.
Встав (после сна), Ицик на такси доехал до отделения банка на улице А-Яркон.
Вышел, не заплатив, так как таксист-коллега подбросил без особых возражений. Так у них, профессиональных извозчиков, принято.
Завернул Ицхак в банк (в пешем порядке). Очереди не было.
«Имело смысл специальный броневик для перевозки денег заказать?» – выдумал мнение Ицик, рассматривая припасенную для валюты сумку.
Но рассудок здраво подсказал контраргумент: «Нет смысла. Были случаи, когда эти броневики угоняли вместе с деньгами». Спорить с собою Ицхак не стал. Он был прав. Бывало такое в Израиле, когда уголовник, подделав документы, под чужим именем устроился охранником инкассаторского броневичка. Излишне объяснять, что этот броневичок был угнан при первом удобном случае…
Предъявил Ицхак кассиру удостоверение идентификации личности, и бумажку с данными счета отдал. Изъявил желание снять всю наличность, а счет прикрыть.
Снял. Закрыл. Вздохнул. Вышел на улицу.
В физическом смысле наличности оказалось немного – одна пачка купюр достоинством в 200 евро. И еще мелочевка из купюр в 50 и 20 евро. Пачку без труда удалось засунуть в карман брюк. Спортивная сумка, припасенная для переноса валюты, осталась не задействованной…

«Золото Ближнего Востока» авантюрный роман

см. "Пояснения"

Глава  Б


Рассказывают, что как-то на встрече с одним из европейских коллег, премьер-министр Израиля Голда Меир пожаловалась: очень сложно справляться с государственными обязанностями в еврейской стране.
- Как же так? – удивился европеец. – Вот в нашей большой стране десятки миллионов граждан, и премьеры обычно справляются.
- У вас десятки миллионов граждан. А у меня четыре миллиона премьер-министров (по числу граждан страны в то время – примечание автора).
**
Л., начальник крупного отдела израильской службы внешней разведки (в простонародье – «Мосад»), только-только начал новую партию в шеш-беш (нарды) со своим заместителем В.
Подчиненные знали, что с 12:30 до 13:30 у начальства послеобеденное совещание. В это время лучше по пустякам не беспокоить.
В актив отдела за последнюю неделю было вписано очередное профессиональное достижение. Аналитикам удалось очень точно определить количество бойцов в сильно засекреченной палестинской террористической организации «Отряды аль-Кудс», входящей в состав грозного «Исламского джихада». Это произошло благодаря ознакомлению с иранской прессой, где сообщалось о выделении средств на праздничные подарки – из расчета: по сумме двух баранов на каждого. Всего было выделено средств на 860 баранов. Аналитикам, доверявшим официальной иранской прессе, пришлось с помощью калькулятора поделить количество баранов на 2. Несложная арифметика – 860 разделить на 2. Получилось 430.
**
Не успев разыграть традиционный шеш-бешный гамбит, Л. был вынужден отвлечься – на мобильник поступило срочное SMS-донесение под грифом «совершенно секретно, прочитать и уничтожить»:

ицхак мизрахи снял наличман задержать

Л. возмутился, что подчиненные так и не научились использовать знаки препинания. Не потому, что это сложно в техническом смысле, а потому, что в израильских школах со времен написания Талмуда знаки препинания не пользуются популярностью.
По контексту, информация означала:

Ицхак Мизрахи снял наличные. Задержать?

Не желая тратить время на написание SMS-распоряжений, Л. набрал нужный номер и лично дал указание:
- Ни в коем случае не задерживать!
В., ловко отложив игральную доску в сторону, достал блокнот, привычно приготовился к записям в тезисной форме.
- Отлично! – потирал ладони Л. – Отрабатываем вариант «Крыса в банке». А ты сразу же после обеденного перерыва передашь информацию в полицию. Пусть начнут следственную разработку, обработав информацию посредством кибернетической техники.
В. сделал соответствующие пометки. Потом поинтересовался:
- Можно, я брата насчет банка предупрежу?
Л. ненадолго задумался. Положительно кивнул и спросил:
- А доску зачем убрал? Давай доиграем.

«Золото Ближнего Востока» авантюрный роман

см. "Пояснения"

Глава  В


В августе 2004-го внимание человечества было приковано к сиамским близнецам со сросшимися головами – Ладен и Лале. Эти девочки родились в иранском захолустье, где детей с физическими недостатками считают порождением шайтана. Родители отказались от них сразу после рождения. Позже сестры попали в дом состоятельного интеллектуала. Они получили отличное образование, которое большинству их сверстниц и не снилось. Но женщины с высшим юридическим образованием и престижным дипломом Тегеранского университета в Исламской Республике многими воспринимаются не лучше, чем люди с генетическими аномалиями…
Сестры прожили 29 лет, не имея возможности посмотреть друг другу в глаза. И вот, наконец, нашелся богатый меценат, пожертвовавший огромную сумму на проведение операции по их разделению. Врачи предупреждали, что шансы не велики, что одна из сестер, а может и обе, рискуют поплатиться жизнью. Но девушки были тверды в своем решении. Они были образованы, но не было в их жизни простого человеческого счастья, не было простых понятных человеческих радостей.[Spoiler (click to open)]
Много ненавистников есть у Исламской Республики Иран. Многим хотелось бы увидеть аятоллу Хаменаи в гробу, а Бушерский реактор в развалинах. Но двум несчастным девушкам все человечество в то жаркое лето желало удачи. Хотелось верить в торжество победы медицинского гения. Но чуда не случилось. Они умерли на операционном столе, так и не посмотрев в глаза друг другу…
А в декабре 2004 года умер муж Сухи – Ясер Амарович Арафат – Председатель Совета Автономии, любимый лидер народа палестинского.
И ничто не могло отвлечь вдову молодую от мыслей скорбных. В печали она была. В тоске душевной пребывала. Чувствовала себя больной и совершенно опустошенной. Всё на фотографии мужа милого смотрела, и перекладывала их из одного альбома в другой. До дыр затерла она платочек атласный, слезы утирая.
Домашний лекарь прописал успокоительного. А психолог посоветовала, дабы отвлечься, постараться потратить немалое время и обильные средства на светские развлечения.
Но до развлечений ли ей сейчас?..
Муж оживал во снах ее регулярно. Шепотом ночным пробуждал ей сердце. Мечтами сладкими ласкал душу. Щедр был, ничем не скупился, чтобы усладить и радостью наполнить жизнь ее. Ведь не было у него кроме жены никаких фавориток. И как наяву, супруг милый, прежде чем впасть в предсмертное забытье, протягивал к ней руки и шептал страстно: «Киш мир»1. И принимал ее в свои объятья и встречал ее губы своими горячими губами…
«Надо жить!» – говорила сама себе Суха. – «Так много еще не сделано!»
Из-за отсутствия надежных подруг и искренних доброжелателей, страдала она в Париже дефицитом общения. Даже на закрытый просмотр рекламируемого фильма не с кем было сходить…
С нерадивой прислугой и беспечным телохранительным персоналом обменивалась она сухими крошащимися фразами. Не колеблясь, указывала им, когда нарушали положенную субординацию, и обрывала их глупые мысли на полуслове. Нельзя ей, пренебрегая социальным статусом, с всякими простолюдинами беседы множить.
Собственное изображение вызывало в ней отрицательные эмоции. В черном вдовьем пеньюаре отражались ее мрачные мысли в предательском трюмо. И ей, к несчастью, хватало интеллекта понять, почему в домах, куда пришло горе, принято завешивать зеркала… Чтобы не было никаких отражений. Чтобы не жег позор. Поэтому, пребывая в обществе элитных джентльменов и утонченных барышень Франции, не могла избавиться от ощущения личной обеспокоенности.
Пресса считала ее человеком прогрессивных взглядов и редкостных душевных устоев. Неслучайно. Она всегда отличалась изысканным вкусом и отменными манерами. Рискуя попасть в сводки бессердечной светской хроники, известные политики и процветающие бизнесмены неустанно пытались завладеть ее вниманием. Но любое проявление мужского запала натыкалось на ее показательное ледяное безразличие.
Отпечатанные на открытках низкопробные стихотворные послания, доставляемые пренеприятным курьером в комплекте с пышными букетами и надуманными расчетами, были ей особенно противны.
«Понты дешевые» – так муж покойный бы высказался по поводу аристократических ритуалов. – «И был бы прав!»
Нет, не позволит Суха превратить себя в выездную женщину, которую наглые самодовольные месье недвусмысленным кивком приглашают на аудиенцию! Никогда не опустится она до уровня олигархических содержанок, рассчитывающих на открытые чеки своих поклонников. Не нуждается она в материальных средствах. Претит ей…
Грустно. Из юной бесстрашной связной она с годами превратилась в именитую светскую даму… Как скупы мгновения былого счастья! Все хорошее безнадежно затерялось в прошлом.
От депрессии так просто не избавиться…
Не в силах сдержать слезы, Суха вынула из холодильника початую бутылку бургундского…
Раньше она никогда не прикасалась к алкоголю в часы печали. Никогда не наливала себе сама.
Бывало, она входила в уютное кафе…
В парижских кафе принято сидеть снаружи, лицом к дефилирующим по переулкам европейцам. Но ей, увы, редко приходилось беспричинно пребывать в свободном обществе, без охраны.
Немного осмотревшись, она присаживалась внутри, за угловой столик. Аккуратно отложив меню и улыбаясь гарсону, заказывала бокал полусладкого и песочное пирожное – 22 евро. Сидела, увлекая себя музыкой. Там, лаская душу, звучал шансон…
Вздохнув, Суха плеснула треть бокала. Достаточно. Она не алкоголичка. Алкоголь способствует релаксации и чуть отгоняет облачные мысли.
У европейцев вообще культ вина. А ей еще дочку поднимать…
В то время, когда она была румяной, чуть пьяной от хамсина2 гимназисткой, грациозно счищающей песок с каблучка – детей тогда не поднимали, а воспитывали! Это сейчас – поднимают. Слово-то какое! Во времена, во нравы!
**
Спасаясь от беспощадных папарацци, неугомонно жаливших ее фотовспышками, Суха сменила место жительства. Сначала пыталась осесть в городе Тунисе, столице одноименной страны Тунис. Но там ей непрестанно все о супруге незабвенном напоминало. Ведь столько дивных дней здесь с ним прошло, столько ночей сладких пролетело.
Трезво оценив реальную ситуацию, перебралась она в небольшой (по европейским понятиям) город Кельн, всего в часе полета от Парижа. Решила молодая вдова таким образом исчезнуть из фокуса пересечения журналистских прожекторов.
Маман и дочурка, приписанная к престижному колледжу, продолжали пребывать под опекой палестинской госслужбы, не привлекая докучливого внимания прессы. Для Захвочки так лучше. Она будет бережно вскормлена отборным фалафелем и при этом избавлена от необходимости наблюдать душевные страдания матери. Поэтому нет причин опасаться, что попадет девочка под прессинг нежелательного психологического воздействия.
Осторожно воспользовавшись услугами посредника, Суха сняла квартиру в тихом районе. Вблизи от набережной, недалеко от музея шоколада. Там на тенистой улице приятно пахнет какао и ванилью. Суха всегда так любила черный шоколад (желательно 75%, но никак не меньше 64%). Ясик, даже утомленный политическими хлопотами, никогда не забывал баловать ее кондитерскими новинками…
**
Нервно прозвучал дверной звонок.
А прислуги, как назло, дома нет… Может, это как раз она и звонит – выскочила за топленым маслом, внешнюю дверь захлопнула, а сейчас вернуться не может. Ключ, в бельевой корзине спрятанный, прихватить запамятовала.
Придется самой открывать…
Безрадостно откинув плед и, утомленно вздохнув, Суха сунула ноги в меховые тапочки. Поправляя на ходу прическу, нехотя побрела к двери.
Замок по-старчески ворчливо щелкнул. Напрягая обстановку, в дверном проеме появилась лучезарная, старательно отмытая с шампунем колобкообразная голова. Небритые щеки и небрежно приклеенный к ним подбородок – это Саиб Арикат, выдающийся чиновник Автономии, зодчий палестинского управления. Он в административных верхах давно уже, как гвоздь с откушенной головкой – никак его оттуда не вытащить и нечем его подцепить.
Явившись важным чином, гость, получив приглашение, вошел. А за ним бесцеремонно еще два человека в штатском – спешно обследовали прихожую и примыкающие к ней помещения, залу и спальню. А потом так же стремительно вышли, к счастью, ничего не прикарманив.
- Не предложите ли вы мне чаю? – замысловато поинтересовался Арикат, намекая на неминуемость долгой и малоприятной беседы.
И уставился на нее пристально, нагло буравя взглядом. Вот-вот начнет третировать, приказывая охранке обыскивать карманы и на полках в белье копаться…
- Прислуга ушла, и неизвестно когда придет, – парировала его навязчивые идеи Суха, прозрачно давая понять, что напитки поданы не будут.
Не скрывая негативного отношения, принимала она гостя за неприбранным журнальным столиком.
Зачем сюда регулярно присылают чиновников из очень важных и не менее напористых инстанций – давно известно. Прикрываясь интересом к национальному наследию, пытаются они овладеть ее законным семейным капиталом.
Бегло осмотрев окружающие предметы, Арикат начал издалека. Рекомендуя перенести страдания в сердца партийных товарищей и не отвергаться из среды соплеменников, он слаженно формулировал первичные сочувственные фразы.
Далее, методично прикусывая раскатываемую губу, рассказывал о тяжести политической ситуации, о сложном бытие простого люда, об абсцессах экономики и об ответственности исторического момента. Церемонно сложив руки на объемном животе, увещевал о необходимости вернуть народные средства без вынужденного применения абортивных методов.
Потом, увлекшись мыслями о борьбе со стагнацией, он скучно и монотонно произносил «речь признанного прозорливца». Написанный изворотливыми советниками, его отрепетированный монолог явственно был ориентирован только на малообразованных избирателей. Одна из несущих стен государства – покорность населения. По замыслу, тщательно пережеванные бессодержательные слова, как комки сотового меда, должны были сластить слух. Но очень скоро становились они совсем безвкусными и неудобоваримыми. А затем полученная пресная липкая словесная масса забивала собой все щели, проникая в уши и залепляя глаза. Заученные параграфы пустозвонно лились как песня акына (целинного исполнителя).
У-уф! Неслучайно безоружные избиратели уклоняются от участия в выборах в госорганы.
Суха снова, в который уже раз, популярно объяснила, что нет у нее никаких неучтенных средств – все получено при предельной прозрачности с ведома казначейства. Чего, извините, и самим не хватает! Так что, ничем помочь не сможем. Извольте из стагнации выходить, развивая промышленность и ударно наращивая темпы производства.
- Экономика должна быть экономной! – глубокомысленно, но с долей иронии, добавила вдова, будто общалась сейчас не с почетным губернатором Газовского лукоморья, а с каким-нибудь приставучим студентом.
Недопустимо, чтобы эти удерживающие руководящие позиции синекуры понукали и взывали к гражданской сознательности. Они, видите ли, трудятся денно и нощно в поте седалищ своих! Фантазеры непоправимые!
Арикат, осознавая разговор окончательно не склеившимся, вновь впился в Суху безапелляционным взглядом самца. Грубо облапал глазами, а потом недовольно вытряхнул носом липкую жидкость в салфетку. Кисло попрощавшись, высокопоставленный чиновник к нескрываемому душевному облегчению хозяйки покинул апартаменты.
Бездельник, проводящий дни в праздности… Не пора ли унизить гордеца, во благо возвеличивания скромных тружеников?

«Золото Ближнего Востока» авантюрный роман

см. "Пояснения"

Глава  Г


Очень популярен в Израиле нильский окунь (он же – принцесса Нила), продаваемый толстыми филейными кусками в замороженном виде. И по доступной цене. Настолько доступной, что раньше эта вкусная жирная рыба успешно конкурировала даже со свежим карпом. А на постный хек вообще перестали смотреть.
Нильский окунь – удобно и вкусно. Чистить не надо (на кусках филе обычно оставляют только кусочек кожицы с чешуей, чтобы приверженцы кашерного питания убеждались в наличии данного признака).
Этот окунь в свое время был запущен в самое большое на африканском континенте озеро Виктория и, быстро расплодившись (как кролики в Австралии), в кратчайшие сроки захавал всю живность в водоеме.
В начале 90-х спрос на данную рыбу резко снизился. Дело в том, что на берегах озера Виктория проходила бойня. Тысячи трупов подвергавшихся геноциду представителей племени тутси были сброшены в набежавшую волну. А кому охота питаться останками тутси, переварившимися в организме хищного нильского окуня?
Ученые уверяли, что окунь падалью не питается. Им верили. Но рыбу с тех пор покупали уже не так активно – ведь осадок на душе остался…
Только когда кровавые события на берегах озера Виктория забылись, цены на нильского окуня упорно поползли вверх. Все-таки вкусно. И чистить не надо.[Spoiler (click to open)]



Квартира, принадлежавшая дедушке (благословенной памяти) находилась в доме из литого бетона с солнечными бойлерами на плоской крыше. В городе Реховоте, в микрорайоне Ошийот. Среди соседей – уважаемые чиновники техслужб муниципалитета и казначеи благотворительных организаций.
Ицхак давно на эту квартиру переехал. Вскоре после того, как дедушка в больницу попал.
Когда стало понятно, что дедуля домой не вернется (состояние его было определено как тяжелое, но стабильное), отключил внук телевидение кабельное. Став распорядителем движимого имущества, пожертвовал он соседям телевизор. Протер пыль с мебели…
**
Отслужив утреннюю религиозную службу, сидел Ицхак в салонном кресле. Размышлял.
Во время индивидуального молебна всей душою своею просил он содействия в процессе поиска дядюшкиной вдовы. Конфиденциально.
Мысли не давали ему покоя.
Сидел Ицхак, нервно ногой потрясая.
Певица Захава Бен по радио витиевато подвывала североафриканской мелодией с явно выраженной депрессионной составляющей. Улучшению настроения это не способствовало.
Ицик попытался настроить мысли на созидательный лад – в надежде появления спасительного проблеска.
Как тетушку найти? Не идти же в самом деле в МИД израильский, в бюро справочное… Искать, унижаясь муками из-за хождений по официально равнодушным каналам… И чтобы не засветиться в плохом свете… Вот так незадача.
Песни по радио прекратились ненадолго – в связи с выпуском новостей (кратким):
Китенок маленький, весом в три тонны всего, заплыл в Хайфский порт. Он, как видно, принял судно за маму свою и сопровождал его из моря открытого до берега. А когда понял, что ошибся – было поздно уже, так как попал млекопитающий этот несовершеннолетний в воды ручья Кишон. Как известно, организм нормальный в водах этих просуществовать долго не в состоянии. Найдено было тело китенка без признаков жизни, и вытянуто на берег было в целях проведения экспертизы патологоанатомов. Жалко китенка. Ведется расследование. В связи с этим полиция напоминает об ответственности уголовной за оставление детей малых без присмотра.
И еще о полиции. Продолжается расследование по поводу отмывания денег в отделении банка А-Поалим, на улице А-Яркон в Тель-Авиве. Среди подозреваемых – олигархи из России, а также лидер бывший из государства одного. Детали не сообщаются. Как стало известно корреспонденту нашему собственному, незадолго до начала следствия основные акционеры банка А-Поалим таки успели продать свои акции…

Но Ицхак к новостям не прислушивался. В поисках решения мозг его был. И не было решения приемлемого. Не находилось. Не приходило в голову ничего хорошего, помимо эха от популярных завываний вновь зазвучавших по радио. Вот. Э-э-э…
Так бы и просидел, пока на радиоканале пластинку не сменили… Но внезапно раздался гром небесный телефонного звонка.
- Мир тебе! – послышался в трубке женский голос.
- И тебе того же, – без радости ответил Ицхак.
Он предполагал, что разговаривает с очередной распространительницей дешевого китайского товара по завышенным ценам. Но ошибся он.
- Я Реума, верная жена Эзера Вейцмана, приятеля дяди твоего, – представилась женщина. – Я в газете прочитала некролог по поводу кончины дедушки. Это так ужасно…
Ицик понял, что женщина не лгала. Некролог действительно был невеселым.
Все-таки приятно, когда сначала подумаешь о человеке плохо. Подозреваешь, например, что он провайдер от какого-нибудь «Гербалайфа». А потом выясняется, что человек этот даже не дистрибьютор. И ничего плохого никому не сделал.
- Примите мои соболезнования, – продолжала женщина. – Такое горе, такое горе!
- Спасибо, – ответил Ицхак с едва уловимой радостью в голосе.
- Вы меня извините, но я Эзеру, мужу моему, ничего не сказала. Не хочу его душевно травмировать. Сильно он болеет последнее время… А ты приезжай к нам. Очень буду рада тебя видеть. Тогда и расскажешь о дедушке. А то я, помимо факта кончины, о нем почти ничего не знаю. Обещай, что приедешь к нам в Кейсарию!
- Постараюсь, не давая обета. Если поездка в ту сторону подвернется.
- Тогда записывай адрес…
Ицхак снова призадумался: «Кто такая женщина эта? Фамилия у них как у президента бывшего… Но это ни о чем не говорит. Одного члена кнессета, например, при обрезании нарекли Вейцман – Вейцман Шири, в честь президента Вейцмана. (Только не того президента Вейцмана, который в начале XXI века, а его дяди, что был президентом в середине XX века). Так до сих пор никто не понимает: где у члена (депутата) кнессета Шири Вейцмана имя, а где фамилия. Так и у этих: Эзер, как раз, может быть фамилия…
Не хочется мне к ним ехать. Но раз сказал, постараюсь… Нельзя слово данное нарушать…»
А радио продолжало скулить голосом Захавы Бен: «Если я в твоей судьбе-е ничего уже не зна-а-ачу. Я забуду о тебе-е. Я смогу. Я не запла-ачу»…
**
Прошло деньков с неделю примерно…
Диспетчер таксомоторного кооператива в аэропорту им. Бен-Гуриона запускал своих кучеров в ходки строго согласно занимаемой ими очереди.
Подходит очередь – подгоняй свой дилижанс, бери своего пассажира. Если едет пассажир в Эйлат – считай, крупно повезло. Поездка дальняя, доход приличный. А когда попался клиент в близлежащий Лод – не повезло. Сгоняешь на скорую шину (если железнодорожный шлагбаум не перекроют), получишь шекелевые крохи – и снова занимай очередь, пристраивая своего рысака в хвост более удачливого скакуна.
Зато без потасовок. Без внутрипартийных интриг. В строгом порядке. Даже ветеранов Войны Судного Дня без очереди не пропустят. Производственная демократия.
- Ицик! Возьми этих журналистов дебильных в Сдерот, – крикнул диспетчер и сразу же обратился к следующему водителю: – А ты, Патрик, подцепи вон того козла! Сгоняешь в Кейсарию!
У Ицхака в голове будто реле замкнуло. Сработал подсознательный триггер в ждущем режиме.
- Послушай меня, – обратился Ицик к Патрику. – Давай поездками махнемся.
Патрик – новый репатриант из Франции – иврит изучал не на курсах, а на работе. Смысл сказанного до него не дошел. Говорил этот парень только инфинитивами. Понять его обычно было можно, но чтобы понимал он, приходилось всем разговаривать с ним в его же манере.
- Я вместо ты ехать Кейсария, ты – вместо я ехать Сдерот, – популярно объяснил Ицхак.
Коллега понял, возражать не стал и, вспомнив нужное слово, ответил:
- Я соглашаться.
Дорога в Сдерот пыльная, но денежная. Там часто падают палестинские ракеты типа «Кассам» (кусок летающей ржавой водосточной трубы). Но эти ракеты прессу мало интересуют, их больше интересуют вялые вынужденные ответы ЦАХАЛа28. Поэтому журналисты обычно просят таксистов по всей округе помотаться, и чаевых накидывают.
Так что по рукам! Поменялись.
Поскакал Ицхак в Кейсарию, пришпорив коня.
**
В районе Герцлии у дороги зорко следил за действительностью металлический Теодор Герцль. Его бородатый образ сопровожден надписью:
Если захотите, не будет это майсой22.
Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…
Скинув пассажиров в положенном месте, Ицхак натянул вожжи газа и припустил рысака по направлению к престижному району вилл.
По дороге полиция его остановила. Констебль с инстинктом въедливого таможенника долго вчитывался в удостоверение личности. Спрашивал о целях поездки и требуемом пункте назначения.
- В чем небезразличие твое? – недовольно обратился к нему Ицхак с риторическим в обществе израильтян вопросом.
Констебль отмолчался. Потом ощупал поклажу. И, в качестве одолжения, разрешил продолжить путь, потенциальным штрафом пригрозив.
- Ты бы еще в трубу выхлопную заглянул, каурка вещий! – сказал ему Ицик напоследок и, заржав мотором, умчался.
Пока констебль наподобие прожженного любителя кроссвордов вдумывался в смысл сказанного, наездник успел скрыться за поворотом…
А вот и улочка с нужным названием. Криво уходит влево, напоминая генеральный курс правительства Израиля. В пристроенных к виллам оборудованных автоконюшнях – именитых пород скакуны стоят. Меринов сивых, какие в районе Ошийот преобладающим транспортом являются – в этой благодати кейсарийской даже случайно не увидеть.
А вот и дом семьи Вейцман – напротив останков разваленного римского акведука.
Табличка на заборе предупреждает:
«Прояви осторожность, собака злая!»
Ицик кнопку звонка нажал. Секунд через двадцать калитка, лениво скрипнув, отворилась. В калиточном проеме появился человек, ведавший охраной этого заведения. Кривая сажень в плечах, чашка дымящегося кофе в левой руке, металлоискатель – в правой (прибор по форме и манере удержания больше походил на увесистую дубинку). Судя по характерным свежим пятнам на форменной рубашке, парень недавно позавтракал сосисками под кетчупом и овощным салатом.
После вопроса на наличие мандата, охранник долго выяснял что-то по телефону из своей будки. Потом проверил сходство фотографии с объектом, почесал металлоискателем тело таксиста, и только после этого порог переступить предложил.
- А собака не укусит? – на всякий случай поинтересовался Ицик.
- Сейчас посмотрим, – загадочно произнес труженик секьюрити-сервиса.
У лестницы, ведущей в дом, была установлена массивная собачья конура из цельного дерева. Тонкая стальная цепь, одним концом прибитая к ее правому нижнему углу, вычурно изогнувшимся блестящим лучом уходила куда-то под лестницу.
Охранник опустил металлоискатель и чашку на ступеньку лестницы, ухватился за цепь и принялся с силой тянуть ее на себя, пятясь назад. Усилия не пропали даром. Из-под лестницы сначала показалась лохматая голова, а потом не менее лохматое туловище собаки пегого окраса. Животное отчаянно сопротивлялось, упираясь в травяное покрытие всеми конечностями и хвостовой частью.
Но силы были неравны. Представитель семейства псовых с треском проиграл сторожевому вертикально ходящему.
- Эту собаку член парламента Шимон Перес хозяину подарил, – объяснил секьюрити-сервис гостю. – Новейшая порода. Буль-шалом называется. Ближневосточный волкодав.
Подтащив животное к Ицику, охранник начал подталкивать собаку сзади, сопровождая свои действия подачей команды:
- Взять! Фас! Взять его!
Буль-шалому явно хотелось спрятаться в конуре. Но путь туда был перекрыт. Поджав хвост, скукожившись, ближневосточный волкодав приблизился и с опаской (ожидая удара в челюсть) понюхал обувь незнакомца.
Дверь в дом открылась. Вышедшая женщина приветствовала таксиста:
- Благословен приходящий!
- Благословенны пребывающие, – ответил Ицик.
- Перестань животное мучить! – обратилась женщина к охраннику. – Сколько раз говорить тебе, что буль-шаломы это собаки будущего, для охраны жилища в период глобальных мирных инициатив.
- Я хотел его на «фас» надрессировать, – объяснил работник секьюрити, расслабляя хватку.
Собака, облегченно вздохнув, влезла в конуру.
Охранник, прихватив оставленные на ступеньках вещи, удалился в свою будку (1 м2, и 2 метра в высоту).
Ицик, приблизившись к хозяйке дома, представился.
- Как же, как же! – отреагировала она. – Я так и подумала. Какое горе, какое горе… Ты проходи.
Дверь вела на лоджию-веранду.
Гость, воспользовавшись предложением, присел на кушетку.
Хозяйка подала печенье, рогалики, прохладительные напитки.
Пришлось отвечать на стандартные вопросы: отчего умер Моше, какие уколы, в каких дозах и куда вкалывали, где похоронили и т. д…
- Ты извини меня, – произнесла хозяйка. – Мне уходить скоро, собраться надобно. Муж мой Эзер в больнице еще. Проведать его поеду.
- Могу подвезти бесплатно, – предложил Ицхак.
- Не стоит утруждаться. Мы транспортом государственным обеспечены. Ой, совсем забыла я! Не отпущу тебя, пока не попробуешь на язык моей рыбы фаршированной с буряком, свеклой, по-вашему.
Хозяйка удалилась.
Ицик осмотрелся. Стена возле кресла была густо и безжалостно исписана именами с номерами телефонов. Многие фамилии Ицхаку были знакомы: Горбачев (Россия), Бен-Гурион (университет), Рабин (мед. центр), Буш (домашний).
Одна запись заставила таксиста призадуматься:  Сюзан-Сулима (теща Арафата, достает всех!).
Будто жетон в прорезь черепной коробки юркнул и мыслительный процесс в ход запустил.
Точно! Она это! Матушка вдовы дядюшкиной! Через нее можно будет до тети Сухи добраться!
Ицхак быстренько достал ручку и блокнот для профессиональных записей. Чиркнул, пытаясь корявым почерком воспроизвести информацию. Здесь главное – в порядке цифр не ошибиться.
- А вот и я!
На веранду въехала кухонная тележка, управляемая хозяйкой дома. На тележке в большом блюде покоились вареные рыбные котлетки, тарелки, инструменты затрапезные.
- Ты поешь, – сказала женщина, проворно сервируя стол. – А я пойду мужу гостинцев соберу.
Ицхак наколол фаршированную рыбу вилкой. Понюхал. Слюна не выделялась. Пришла идея скормить котлетку собаке. Он выглянул в окно. Буль-шалома не видно. Засел в конуре, зверина.
- Эй, иди сюда! – позвал Ицхак и принялся причмокивать сомкнутыми губами.
Но вместо собаки на зов неожиданно откликнулся секьюрити-сервис.
- В чем желание твое? – спросил он официально, и тут же, сориентировавшись, перешел на разговорный вариант: – Рыбка, что ли, фаршированная? С бурячком? Давно хозяйка не угощала.
Охранник приблизился. В руке его была одноразовая тарелка. Предусмотрителен.
Ицхак быстро переложил большинство котлеток (три). А две котлеты оставил на блюде, чтобы не подкинули еще. Согласно правилам приличия.
Секьюрити, поблагодарив, удалился в будку.

«Золото Ближнего Востока» авантюрный роман

см. "Пояснения"

Глава  Д


Профсоюзный лидер Перец добивается, чтобы минимальная зарплата в Израиле была равна 1000 долларов США. Серьезные аналитики полагают, что если доллар упадёт процентов на 30 – планы сбудутся…

Палестинская поэтесса  Сулима (в европейских кругах более известная как Сюзан) плодотворно творила. Не случайно в творческой среде ее называли Повивальной бабкой интифады. Сдержанные отзывы международной критики объяснялись лишь тем, что «ее стихи основаны не на фантазии автора, а на привлечении существующего эпоса». Она переводила с французского на арабский стихи современных поэтов и классиков. Чтобы не создавать себе проблемы с соблюдением авторских прав и потенциальными требованиями выплат гонораров, поэтесса компилировала произведения, превращая их в подобие пестрого литературного коллажа. Этот метод не она придумала. Этим почти все мастера пера сейчас занимаются. А если использовать переводы малоизвестных в арабском мире восточнославянских поэтов, то вообще никто никогда не догадается.
Вскоре после смерти зятя (Ясера Арафата), она порадовала прогрессивное человечество новой волнующей сердца и души поэмой «На смерть Председателя». В произведении были и такие строки (приводится в сокращенном варианте):[Spoiler (click to open)]
Как умру, похороните меня вы в могиле –
Средь пустыни широченной, в Палестине милой.
Пусть в период стужи зимней висят сверху тучи,
И посажен будет рядом эвкалипт могучий…

И посетит могилу как-то
Делегация из ООН, поникнув головой,
И скажут: погиб лидер, невольник чести,
Пал, оклеветанный толпой!

Идут караваны – привет Арафату!
Летят самолеты – привет Арафату!
Приходят туристы – привет Арафату!
Уходят шахиды – салют Арафату!

Сулиме случалось много летать, чуть ли не каждую неделю. То Париж, то Рамалла (через Амман). Иногда удавалось по дороге и в Брюссель заскочить, и в Доху, и в Рейкьявик. Творческого человека за госсчет куда только не занесет…
Вечером, перед выходом в свет, Сулима обычно принимала термальные ванны. Лежа в пушистой пене, она воспринимала себя не только талантливой поэтессой, но и мудрым драматургом (на заслуженном отдыхе), королевой красоты (в отставке) и министром культуры (в запасе). И в своих глазах была она краше всех идолов Голливуда.
Ванная комната была не очень большой, но очень комфортабельной. Все продумано до мелочей. Не ванная, а SPA в натуре, с легким политическим уклоном.
В углу – у потолка над плакатом, вызывающим  ненависть к колониализму – укреплен телевизор в водонепроницаемом корпусе. Аппарат снабжен стеклоочистителем («дворником») с тремя скоростями – на случай, если экран запотевает.
В последнем вкусе туалет – весь сантехнический узел небесно-голубого цвета. Такого же цвета потолок. А стены и пол выложены итальянской плиткой нежно-розового цвета. Голубой и розовый – эффектное сочетание. Очень помогает настроиться на творческий процесс.
Сотовый телефон тоже по спецзаказу приобретен – для дайвингистов (так в Европе ныряльщиков называют). Сулима, конечно, никуда кроме ванны нырять не собиралась. Но водонепроницаемый аппарат требовался на тот случай, если он случайно в воду соскользнет. Плюхнется, например, в унитаз, как уже бывало. Потом, пока старый номер на новый аппарат переведут – замучаешься просить.
А без телефонной связи Сулиме нельзя. Она всем знакомым звонит, добрым словом помогает. И к ней звонят. У нее, кстати, телефон во всех странах работает, сигналы принимая. Поэтому многие полагают, что она из Рамаллы никуда не выезжает. А она в это время может быть и в Гааге, и в Амстердаме, и в Риме (не одновременно, конечно, а в каком-то одном месте), но не в Рамалле.
Звонят ей частенько. В основном, деньги просят. На разные социальные проекты. Ой, как надоели!..
Стоило Сулиме чуть расслабиться и погрузиться в пенную дремоту под рассказ диктора о завершении работ в миланском оперном театре Ла-Скала – как, тут как тут, настойчиво зазвонил телефон. Надо же! Забыла отключить, чтобы не мешал!
Так от неожиданности Сулима вздернулась, что белая душистая пена по розовому полу расплескалась.
- Слушаю вас! – недовольно ответила поэтесса.
- Шалом, ай Арафат дод! – это был молодой мужчина.
Голос принадлежал Ицхаку Мизрахи, который пытался высказать примерно следующее: «Привет, Арафат – это мой дядя».
Ивритское слово «дод» (дядя) Сулима восприняла как английское «dead» (умер). Подумала, что это какой-нибудь очередной иностранный дипломат таким образом хочет выразить свое трагическое участие по поводу непостижимо тяжелой утраты – смерти Арафата. Выдержав небольшую паузу, она спросила:
- Что вам угодно?
Основная проблема заключалась в том, что Ицик заранее тщательно продумал формулировку своих выражений (на основании накопленных в школьные годы познаний). А как понять сказанное в ответ? К этому он не был готов.
- Ай донт рэди3, – произнес он.
- Я понимаю, что никакими словами нельзя передать чувства скорби и сострадания, – ответила ему Сулима.
- Уот из ё адрес? Уэр ё багаж? Багаж из пэйд элон.4
«Так я и знала», – подумала Сулима. – «Они всегда начинают с соболезнований, но вскоре переходят к банальному выпрашиванию материальных средств. Просят адрес и, не стесняясь, имеют виды на багаж».
- Шерше ляфам5, – ответила Сулима по-французски, подразумевая «Поищи другую дурочку».
- Уот из ё адрес? Уэр ё багаж? Багаж из пэйд элон. 4 – Ицик повторил просьбу, имея в виду: «Сообщите ваш адрес, где находится багаж (наследство). Расходы на дорогу я беру на себя».
Возмущению Сулимы не было предела.
- Киш мир1 в тухес6, сильвупле7! – крикнула она.
Ицхак почувствовал грубые интонации и не нашел ничего разумнее, как взбунтоваться заученной по-русски фразой:
- Давай работай, падла!
Но Сулима его уже не слышала. На «падлу» отреагировала только трубка – злыми короткими гудками.
Разнервничавшаяся Сулима открыла горячий кран на полную мощность. Ей захотелось погорячей. Переключила телевизор на другой канал. «Дворник» на экране игриво заметался на максимальной скорости.
Транслировали американский футбол – финальный матч. Синие против оранжевых. Стадион переполнен. Говорят, что даже госсекретарь США Кондолиза Райз, отложив все дела, перед телевизором сидит и восторженно глядит.
Таки есть на что посмотреть… Широкоплечие атлеты бегают туда-сюда, мускульно задевая друг друга. Какие касания тел! Какой прорыв! А самое интересное: когда устраивается куча-мала. Давят и трут противника как оливки на масло. Какое эротическое зрелище, воспламеняющее воображение…
Почему Сулиму никто не предупредил, что такие удивительные вещи будут транслировать?
Голубые, энергично двигая напряженными ягодицами, пошли в атаку.
«Вперед! Вперед!» – заинтересованно желала Сулима.
И решила для себя, что будет однозначно всем телом болеть за голубых…

«Золото Ближнего Востока» авантюрный роман

см. "Пояснения"

Глава  Е


Одна одинокая тель-авивская старушка, пережившая фашистское лихолетье, двадцать лет назад (в возрасте 70 лет) заключила с неким преуспевающим молодым юристом соглашение. Он, со своей стороны, обязался выплачивать ей ежемесячно 700 долларов США (что вместе с пособием по старости позволяло обеспечить пребывание в достойном доме престарелых). Она, с другой стороны, в своем завещании указала его единственным наследником ее имущества (включая роскошную квартиру в элитном районе).
Старушка недавно отметила свое 90-летие, а бедняга-юрист скончался в результате сердечной и финансовой недостаточности. Ему и пятидесяти не было. В рассвете ушел.
Все относительно. Превратности судьбы…
**
Анатолий Воробей, бывший врач, последнее время снова не преуспевал на поприще посредничества в области торговли недвижимостью. Квартиры в новых районах распродавались без его участия. Спрос на жилье (аренду или покупку) с началом войны-интифады опять резко спал.[Spoiler (click to open)]
Уменьшилось поголовье новых репатриантов, в Сион восходящих (потенциальных клиентов). Да и работать с ними стало намного сложнее. Например, Толику приходилось представляться не посредником (тем более, не маклером), а директором реэлторской компании. Иначе на него никто внимания не обращал. В современном мире клиент любой финансовой состоятельности предпочитает вести переговоры на уровне руководства. И в любом случае, представлять себя нужно в духе времени. Вот и превращаются навязчивые уличные торговцы в дилеров и дистрибьюторов. Девушки из массажных кабинетов преобразуются в агентов по оказанию эскорт-услуг. А охранники, представители не самой древней, но самой популярной в Израиле профессии, предпочитают величать себя работниками службы безопасности – секьюрити-сервис.
Чтобы хоть как-то удержаться на плаву, Толику пришлось открыть в своем офисе книжный  и сувенирный отделы. Для этого потребовалось установить у стен несколько полок, где и покоились соответствующие товары.
В ожидании заблудшего клиента Толик обычно слушал радио.
Международные новости сообщали, что в Украине граждане настолько возмутились, что результаты выборов аннулировали, повторные выборы провели и нового президента над собой поставили. Подав тем самым пример другим странам. Сейчас чуть что – сразу оранжевые флаги вывешивают, как символ благородного протеста. И будет, будет вся планета ярко-оранжевого цвета!
Район Монте-Негро от души завалило снегом.
А в стране Израиль ничего нового не происходило. На севере опускаются дожди… Шимон Перес украдкой в узкий правительственный кабинет проник… Объявлено перемирие. ЦАХАЛ прекратил операции. Палестинцы тоже прекратили. И слово свое держали, пока не погибла маленькая палестинская девочка. По мнению журналистов, «она пострадала от шальной пули израильского снайпера». Этого было достаточно для организации ракетного дождя над городком Сдерот и минометных поливов еврейских плантаций сектора Газа.
Позже выяснилось, что девочка погибла не от пули снайпера, а от догорающей петарды, запущенной в честь возвращения соседа из праведного хаджа в Мекку. Палестинская сторона признала, что израильтяне в этот раз были ни при чем, и что обстрел Сдерота был наказанием за предыдущие преступления. А вечером ракетный обстрел Сдерота повторился – настал черед мести за пролитую петардой кровь невинно убиенной девочки…
- Эй, Толик! – в офис заглянула хозяйка фалафельной лавки, соседка слева. – Ты новости последние прослушал? Так сколько там жертв после цунами?
- По последним данным до трехсот тысяч дошло, – ответил Толик и, чтобы удовлетворить новостной дефицит гостьи, добавил: – Между прочим, говорят, что землетрясение в Индийском океане было настолько сильным, что даже ось вращения Земли изменилась.
- То-то я смотрю: премьера нашего заметно скособочило. Теперь я понимаю, почему он ходит так, будто на другую орбиту перешел.
Фалафельщица посмеялась своей удачной шутке и удалилась.
Новости погоды навеяли на Анатолия мысли о супруге.
Речи ее накануне были холодны и громогласны. Молниями сверкали глазища, и уже не отражалась в них небесная лазурь. Но нежно пригладил Анатолий поросль виноградников на ее головной части – высоте Голанской. При этом, как гора Хермон, величественно возвышалась грудь ее. А Анатолий, на правах господина, словно одеянием снежным, частично обкладывал гору рукою своею.
И из-за согревающего покрывала становился по-весеннему радостным голосок супруги, будто журчащий поток реки Иордан. И расступалась, становясь переменной, облачность…
А потом длань Анатолия величественно ниспадала в Израэльскую долинку, и прохаживалась там по испаханным землям плодородным… А в районе Нетании – талия, часть узкая относительно. После диеты, когда лишняя Калькилия убрана была, совсем тонкой стала.
Анатолий в мыслях своих шлепнул жену по, извините, ее сектору Газа, и направился южнее, где пустыня Негев – хамсин2 которой воспаляющей дымкой зависает в воздухе.
И далее – по знакомым тропам доходили стопы его до Соленого моря. И чуткими прикосновениями заботливого хозяина, двигался он вдоль берегов – как Западного, так и Восточного. И оба берега со всеми административными единицами находились во владении его. И в созерцании доходил до самого Эйлата… А земля плодородно истекала молоком и медом…
**
Не отвлекаясь от насущных территориально-климатических размышлений, Толик набрал номер по мобильнику. Желал он с женой кое-какой прогноз на ближайшее время обсудить.
- Алё! – ответила мать жены, явно не питавшая положительного интереса к их семейной метеорологии.
- Доброе утро! – поздоровался директор реэлторской фирмы.
- Утро доброе, – произнесла женщина и, не дожидаясь продолжения разговора, ретранслировала вызов в квартирную даль: – Рита! Иди сюда! Твоя «синица в руках» звонит!
… (пауза)
- Здравствуй, дорогой, – сказала Рита. – Что ты на этот раз придумал?
- Пока, к сожалению, ничего. Холодно в офисе. Одними воспоминаниями греюсь… А ты знаешь, как это будет по-русски «Монте-Негро»?
- Я не помню. Но ты меня об этом уже раза три спрашивал.
- Это Черногория. «Монте» – это гора. А «негро» – сама понимаешь.
- Да уж, как-нибудь соображу. Уже вспомнила! А еще: Монте-Карло – это Гора Карла, Карловы Вары. Так ты опять за этим звонишь?!
- Нет, не за этим. Между прочим, тот конверт, который вчера пришел – это, оказывается, приглашение на резервистскую службу. В будущем месяце.
- А кто в лавке останется?
- Тебе придется.
Когда настал срок, призван был Анатолий под боевое знамя вместе с товарищами…
**
Давно не было веселья в сердце старшего сержанта Армии Обороны Израиля Ицхака Мизрахи. Озабочен он был вопросом: как к богатству своему добраться? Как тетю Сулиму в Париже найти? Точнее, не тетю. Она родственница, через постель дяди. Мать дядиной жены. Точнее, вдовы… Уф!
Лучше сразу на вдову выйти. Только вот как?
Время тянулось медленно-медленно…
От лучей солнца укрылся Ицхак в тени развесистой пальмы. А от налогового ведомства укрылся он под сенью обеспечения тайны вкладов в банках. Банки эти (из-под кофе гранулированного) наполнены были пачками купюр – зеленых двадцатишекелевых и по 200 евро – и снова гранулами растворимыми присыпаны со всех сторон.
В армии говорят: резервист под пальмой сидит – служба идет. Но как можно под пальмой без дела сидеть, когда мысли покоя не дают? Под сенью растительной от решения проблем насущных все равно не укрыться…
И хотя спрятана была грудь старшего сержанта за надежным щитом бронежилета, не находило сердце покоя в груди его. Пульсацией беспокойной сосуды напрягало. Тревожно билось в трепыханье своем…
Присыпанные пылью броневые колесницы «Меркава-3», спрятавшись за холмом, терпеливо ожидали возобновления военных действий.
Вольнонаемные каменщики возводили вдали защитную стену с башней и дозорными постами.
А находящиеся вблизи рядовые русскоязычные коллеги, тем временем, продолжали рассказывать смешные истории, пренебрегая обеспечением перевода на государственный язык.
- И еще такой анекдот, – говорил бывший врач Толик. – Молодая пара накануне свадьбы приходит к раввину с вопросом: можно ли на свадьбе организовать конкурс бальных танцев?
- Ни в коем случае! – отвечает раввин. – Танец мужчины с женщиной считается нескромным!
- Тогда второй вопрос: после свадьбы, в первую брачную ночь, во время любовных утех, можно, чтобы женщина сверху была?
- Это можно! Никаких ограничений!
- А сидя можно?
- Можно! Почему нет?
- И стоя можно?
- Ан-нет! Вот стоя таки нельзя! В танец может перейти!
- Гы-гы-гы! Ха-ха-ха! Сы-сы-сы! – дружно посмеялись выходцы Страны Советов.
- Давай работай, падла! – машинально отреагировал Ицхак по привычке. И, не дожидаясь начала очередного анекдота, крикнул, обращая зов свой к товарищу боевому Толику Воробью, врачу бывшему: – Послушай! Поговорить с тобой надобно мне. Немедля.
Толик перед резервистами извинился, направился к старшему по званию и, приблизившись, поинтересовался в казенном стиле:
- Что по воле твоей?
- Даже не знаю, как начать, – отвечал Ицхак.
- Начинай с первой главы, с Бытия, – посоветовал Толик, воспользовавшись популярной присказкой.
Но Ицхаку не до шуток было. Капли пота выступили на лбу его, и он, в целях избежания чрезмерного разогревания головы, каску снял и на землю ее положил подле себя. Затем с вопросом к товарищу обратился:
- Помнишь, дядю моего хоронили мы?…
- Конечно, помню! В дороге умер, удостоверение личности не получив. Не забывается такое никогда.
- Да не перебивай ты! Понимаю, что помнишь. Но, знаешь ли ты, кем дядя мой работал?
- Откуда я знаю? Ты сам просил по этому поводу вопросы не спрашивать. Я и не спросил. Ясно, что со связями был человек… Спасибо ему за то, что нас из лап палестинских полицейских вырвал он. Земля ему пухом.
Ицхак отпил немного из фляжки. Помолчал, с мыслями собираясь. Продолжил:
- Дядю моего зовут Иосиф. Но всем известен он как Ясер Арафат. Работал Председателем Совета Автономии. Вот так вот.
- Шутишь, что ли?
- Не до развлечений мне.
И поведал Ицхак товарищу историю необычайную о перипетиях всевозможных, о похождениях дядиных, тайной государственной окутанных.
- Ну и ну! – удивлялся вслух Толик.
- Так это еще не все. Дедушка мой незадолго до смерти своей, успел кое-что рассказать…
И открыл Ицхак вкратце товарищу боевому секрет свой по поводу доставшегося наследства его (преуменьшив размеры по причине душевной скромности и конспирации). И попросил товарища советом дельным помочь.
- В Израиле ты адрес тети не добудешь, – резюмировал Толик свою мысль, прикинув палец к носу. – Через МИД искать нельзя, чтобы ее не скомпрометировать. И тебе лишний раз светиться ни к чему. Это ты сам говорил. Надо в Европу ехать.
- Поедешь со мной в Европу? – спросил Ицхак и уточнил: – За мой счет. Плюс зарплата тысячу евро ежемесячно. Чистыми. Мне умный попутчик нужен, чтобы было с кем посоветоваться. Я ведь человек дороги, знающий толк в таксомоторном промысле; а ты человек смирный, обитатель офиса и шатра семейного. Станешь временно поверенным в делах моих и достойным мыслительным атташе при мне. Вестимо в подразделении нашем, что мощный заряд знаний мирских заложен в твоей мозговой утробине. И по-заграничному будет мне возможность посредством тебя объясниться.
Толик задумался: «Надо бы помочь товарищу. Тем более, не в ущерб семье получается».
- Сколько времени поездка может продлиться? – решил уточнить бывший врач.
- Это тебе виднее. Ведь это я к тебе за консультацией обратился, как к обладателю оригинального мышления и прикладной фантазии. Думаю, месяца полтора-четыре, не больше. Включая подготовку к операции. В любом случае: мне к сезону массового перелета авиапассажиров вернуться надобно, чтобы доходных поездок таксомоторных не упустить… Но, не хватая меня за слово, за период подготовки тоже зарплату получишь.
- Подумать надо… Как-то неудобно мне с тебя деньги брать…
- Не переживай. Есть у меня деньги. Наличными в банке. Аванс от наследства. Нам на поездку достаточно … Соглашаешься?
- Соглашаюсь.
- Окончательно?
- На данном этапе – окончательно. Мне просто с женой нужно посоветоваться, чтобы не прокладывать стезю вражды и непонимания между нами.
- Правда на стороне твоей, – философски отметил Ицхак. – Добрым было воспитание твое. Известно из мнения наших праведной памяти мудрецов, что в семейностроительном деле какой раствор замесишь, такой и будет кладка.
Толик отошел в сторону. Достал мобильник. Осторожно ввел жену в курс дела. Заверил, что не разыгрывает.
- Во-первых, я Ицику не могу не помочь, – рассуждал он. – Во-вторых, все равно пришло время офис закрывать. А в магазине можно и без меня обойтись. С этой командировкой мы сможем месяца три продержаться. Холодильник продавать не придется. А потом я придумаю что-нибудь. В крайнем случае, пойду на поденную или поночную работу сторожа.
Говорили минут шесть.
- Соглашайся, – вынесла коллегиальный вердикт жена. – Когда еще возможность представится в Европу съездить? Тем более, ты по внешности на должность походного Санчо Панса очень подходишь. Надежда на горизонте видна. Аваль8, не забудь привезти мне духи из дьюти-фри…
Решение принято.
- Я еду, – сказал Толик Ицику.
- Окончательно и бесповоротно?
- Целиком и полностью.
- Сразу после завершения сборов резервистских приступим.
**
Прошло какое-то время…
Толик приехал к Ицику утром, как и договаривались. Чтобы путь действий возможных теоретически изучить, продумать как следует, и решение верное принять.
- Получи зарплату за прошлый месяц, – произнес Ицхак, выкладывая купюры шекелевые, слегка присыпанные пылью кофейной.
- Так ведь неделя всего, как в деле мы с тобой, – из соображений скромности душевной ответил Толик. – Как бы не получилось, что забрал я у тебя крохи последние или шнурки от обуви, чтобы обогатиться за твой счет.
- Не переживай. Так как было положено тебе. Первого числа каждого месяца буду тебе платить. Но только по еврейскому календарю.
- Не выгодно это тебе будет, – Толик посчитал своим долгом предупредить. – Этот год по еврейскому календарю високосный, в нем тринадцать месяцев.
- Но ведь не планирую я тебя весь год на довольствии удерживать. Чик-чак закончим.
- Да, ты прав. Отказываться не буду. Деньги мне сейчас очень не помешают.
Разлил Ицхак по стаканам чай, заваренный с листьями мяты. Присел на мягкую мебель салонную и рассуждения завел с намеченной целью – план детальный разработать:
- Где сидит сейчас Суха, тетя моя, пока не удалось установить. Но, должны мы продумать: где и каким образом будем ее за границей искать?
- Есть у меня идея! – вскрикнул Анатолий. – В пятницу в Риме будут Римского Папу хоронить. Говорят, что более двухсот лидеров стран соберутся на проводы траурные. Может, и Суха там окажется, как думаешь?
- Не знаю, не знаю… Во-первых, она не лидер государства. А во-вторых, откуда знать?
- Слушай здесь! У нас есть телефон матери ее  – Сулимы. Можно Сулиме позвонить, и адрес ее выведать. Только говорить нужно по-итальянски или на языке французском, без акцента.
В течение десяти минут друзья разработали план. Для реализации не хватало человека, который говорил бы на языках европейских вышеупомянутых. Ицхак вспомнил о коллеге – Патрике.
Через полчаса Ицхак и Анатолий встретились с Патриком, перехватив его после поездки с клиентом в город Ришон Ле-Цион.
- Ты звонить Париж, – начал объяснение Ицик. – Ты говорить с Сюзан. Ты ее приглашать…
Патрик быстро понял идею: разыграть одну иностранную даму. Ведь дело было 1 апреля…
Ицик набрал номер на сотовом телефоне и передал аппарат Патрику.
- Бонжур9, мадам! – произнес Патрик и тут же представился: – Говорит Ришоно Леционо, главный кардинало из аэропорто имени Микиланджело в Риме. Простите, с вами говорить по-итальянски или лучше по-французски.
- Бонжур, месье! – ответила Сулима. – Лучше на французском.
- Мой французский не такой совершенный, но я постараюсь. Понимаете, мадам, в рамках новой мирной инициативы, мы хотели бы вас попросить лично содействовать организации символического рукопожатия президента Израиля Кацава с президентами отдельно взятых исламских стран – во время церемонии прощания с Понтификом. Кстати, вы получили приглашение на церемонию? Количество мест ограничено…
- Пока нет.
- Как же так? Давайте сверим адреса… Вы живете на улице Богдана Хмельницкого, дом 40, квартира 10?
- Нет! Что вы! Я живу совсем в другом районе.
Сулима назвала правильный адрес.
- Мадам, видимо в наш компьютер вкралась ошибка. Я сегодня же вышлю повторное приглашение… Простите, можно ли получить у вас адрес мадам Сухи, вдовы президента Арафата?
- Не стоит, месье. Она и так в печали, и, к сожалению, не сможет принять участие в вашем, точнее, в нашем мероприятии.
Патрик вежливо попрощался, выразив надежду на скорую встречу.
Вернувшись в штаб-квартиру, друзья продолжали дальнейшую разработку операции.
- Теперь адрес Сулимы у нас есть. Следовательно, можно заказывать билет в Париж, – рассуждал в слух Анатолий.
- Где возьмем адрес Сухи? – спрашивал Ицхак.
- На месте проследим за перемещениями Сулимы. Она наверняка периодически встречается с дочерью. А если не встречается, то попробуем путем воздействия личного убедить ее к сотрудничеству. Ведь не чужой человек ты для них.
- Боюсь я, как бы она окончательно не вырвала семью нашу из сердца своего, как бы не стерла нас из памяти телефона мобильного.

«Золото Ближнего Востока» авантюрный роман

см. "Пояснения"

Глава 
Ё

А вот в Иране духовными лидерами являются аятоллы. Слово «аятолла» состоит из двух частей: «ая» – строка и «Алла» (всем понятно). Звук «т» появляется по правилам сопряжения слов в семитских языках. Аятолла – строка Закона – исполнитель воли Аллаха. Все должно в жизни мусульманина соответствовать Уставу. Все должны быть по букве закона.
Как известно, блудливую женщину надо вывести на площадь и забить камнями прилюдно. Для этого следует сначала вырыть яму, затем закопать нарушительницу так, чтобы только голова над землей оставалась. И голова эта должна быть паранджой прикрыта – чтобы не совращала достойных исполнителей казни эта женщина перед смертью! Никакого блуда нельзя допускать!
И мужчине следует интимно общаться только с женой. С постоянной, или с временной.
Вполне допускается законом взять жену временную, на прокат. Если, скажем, отправился мужчина на заработки из Исфагана в Тегеран, и долгие недели без женского удовлетворения живет. Имеет мужчина этот право взять себе жену – на время, что оговаривается в брачном договоре.
В современной столице Ирана чуть ли не на каждом углу – специальный дом, где потенциальные невесты сидят и мужей своих временных ждут. Приходит исфаганский мужчина, подбирает себе невесту по вкусу и по цене; и идет вместе с ней к мулле, что у входа сидит вместе с охранником-свидетелем. Оформляется брачный договор по существующим расценкам – на полчаса, или на час, или на ночь. Расплачивается мужчина, пользуется официально арендованной женой, а потом при мулле и дополнительном свидетеле расторгает контракт (для этого всего несколько слов сказать надо). И уходит мужчина удовлетворенно после этого. А женщина следующего мужа ждет. Если повезет ей – за день раза четыре замуж выйдет, и столько же раз разведется. И никакого разврата. Все по закону, с благословения режима аятолл…
В Иране ведь после войны с Ираком много женщин вдовами остались. Ради них бракопосреднические дома открываются, где женщины под контролем мулл терпимо ждут счастья своего. Потом, когда выяснилось, что дело терпимого ожидания финансово очень прибыльным является, стали всех желающих невест брать, не только вдов. Организация счастливой семейной жизни (даже на полчаса) – святое дело…[Spoiler (click to open)]

С юных лет Башар Асад мечтал стать баскетболистом. Если бы родился он в семье дехканина или каменотеса – обязательно стал бы профессиональным спортсменом. С его ростом добился бы успеха… Но получилось так, что родился Башар в семье лидера партии БААС, единственной законной в Сирии, ведущей страну к светлому будущему.
В рамках существующей традиции, сыну президента нельзя быть баскетболистом. Протоколом не предусмотрено. Чтобы во время встреч официальные лица не скатывались до разговоров о положении команд NBA (Национальной баскетбольной лиги США).
Пришлось молодому Башару отучиться в Лондоне и стать врачом-офтальмологом (глазником, короче).
После трагической гибели старшего брата, Башар остался единственным наследником отца-президента. В республиканских странах арабского мира президентская должность также традиционно передается по наследству (и только в редких случаях – в результате физического устранения претендента – к власти может прийти другой клан). Это вам не страны социалистического содружества, где власть стабильно переходила не от отца к сыну, а от деда к деду…
После смерти отца – Хафеза Асада – Башар, как того и следовало ожидать, был единогласно избран на пост президента Сирийской республики. Проголосовав, парламент дружно приветствовал своего лидера бурными продолжительными аплодисментами, переходящими в овации. Затем все вставали (если не встать, то после заседания придется сесть) и скандировали: «Слава партии!», «Башар Асад! Партия и народ – единое целое!».
И жил бы себе Башар, не тужил, если бы техасский фермер Джордж Буш-младший назревающим конъюнктивитом не встрял бы в средиземноморскую сущность. О деяниях этого Буша можно рассказывать долго, но желательно в рамках отдельного исследования.
Короче, после наезда на Афганистан и Ирак начал Буш Башару угрожать, обвиняя в поддержке дамасской, бейрутской, солнцевской, люберецкой и других группировок.
Башар Асад чувствовал, что пришло и его время за базар отвечать. Есть вероятность, что его, наподобие тегеранских ребят, также могут поставить на счетчик. А если закажут мероприятие с использованием израильского киллер-истребителя, то замочат в сортире (вместе с контактными линзами).
Осторожность необходимо проявлять.
Сидел Башар на крыльце многозвездочной гостиницы на побережье, и размышлял по поводу текущих событий. С выраженьем на лице, напоминающим траурное собрание по поводу гибели очередного шахида. Когда зазвонил телефон, он опасливо поднес аппарат к уху:
- Алё.
- Башарик, салям10! – послышался восторженный голос. – Как поживаешь?
Ошибиться невозможно. Это опять Сулима.
- Салям. Вашими молитвами поживаю, – ответил президент Сирии без особой радости.
- Ты на похороны папы едешь?
- Что вы, Сулима? Я батю моего уже года три как похоронил.
- Не твоего! А Римского! Римского Папу едешь хоронить?
- Еду, а что?
- Там и встретимся.
Словесной реакции не последовало.
- Скажи мне, – продолжала Сулима. – Ты о своем будущем думаешь?
- Думаю, а что?
- Если думаешь, то угрозу американскую подавлять собираешься?
- Вообще-то хотелось бы, а что?
- Слушай меня! Сулима плохого не насоветует. Меня уговорили провести новую мирную инициативу. Так вот: если действительно хочешь американского наезда избежать, если будущее надежное для семьи твоей – это не пустые слова, а желание искреннее твое, не расходуй энергию свою понапрасну, а делай, как умный человек тебе говорит.
Башар хотел уточнить, о каком умном человеке идет речь, но не смог перебить собеседницу, которая продолжала мысль:
- Во время церемонии траурной подойдешь ты к президенту израильскому, поприветствуешь его и, если пятерню свою прострет он к тебе для пожатия – контакта не избегай. Понято?
- Понято. А что?..
**
Поговорив с Башаром, Сулима порылась в страницах своей записной книжки и набрала еще один номер. А когда ответили, спросила:
- Можно ли говорить с президентом Исламской республики Иран господином Хатами?
- Можно. Я чую, – недовольно ответила трубка на архаичном арабском диалекте.
- Хатамчик! Кот персидский! Дорожка ковровая! Сколько лет! Узнаешь ли ты меня?
- Мне, акромя вас, женщины на этот номер секретный не звонют.
- А как же жена твоя?
- Которая из всех будет?
- Ну… самая старшая, например. Фундаментальная…
- Только посредством секретаря телефонирует. И старшая, и молодшая, и та, что промежду ними. Или путем SMS-сообщений.
- О, взрыв технического прогресса! Эмансипация в действии! Кстати, ты не объяснишь: как отправлять эти SMS-сообщения? Все пользуются, а я все не соберусь научиться. Научи, будь другом!
- Вы уж звиняйте, но я очень занят. Здеся самолеты без опознавательных знаков над ядерным реактором в Бушере проходют.
- Ладно, ладно. По поводу SMS-сообщений я тебе в другой раз позвоню. А сейчас хочу попросить тебя: в рамках мирной инициативы. Ты на похороны Римского Папы лично приходишь?
- Туда все президенты приходют. Лично я тоже.
- Значит, ты в теме? Я там организовала стрелку президента Израиля с нашим Башариком. Поговорят, ручки пожмут. Чисто символически. Просьба и тебе присоединиться.
- Не поверют люди наши, что Башар с израильтянами якшаться начнет. За такое хлопцы из Хизбаллы ему ятры откусют.
- Но если лично увидишь, что якшается, поговоришь с Мойшей Кацавом?
- Знаю, что с тобой обычно не спорют. Коли угляжу такое, пообщаюсь.
- Обещаешь?
- Чай не чуешь, что сказано? Все! Короче, нет в расположении моем больше времени. Занятой я! Ялла, бай!
**
После разговора с Сулимой прошло часа полтора. За это время президент Ирана Хатами успел перекусить и ознакомиться с последними фатвами (религиозными постановлениями) крутых, всеми признанных авторитетов.
Много лет назад, с приходом к власти вечного режима аятолл, в стране начались необратимые положительные процессы. Немало рук отрублено с тех пор, немало крови утекло…
При этом научились в Иране не только конечности расщеплять, но и радиоактивные материалы тоже. Что не по душе двум шайтанам: большому – США, и маленькому – Израилю. Есть о чем подумать президенту Ирана.
Вот вновь телефонный звонок прозвенел, от мыслей его отвлекая.
- Я слушаю, – недовольно ответил президент Хатами.
- Привет, е…ххх…рот, единоверец, – с треском послышалось в трубке.
Усталый голос, вне сомнений, принадлежал Усамме Бин-Ладену, неугомонному лидеру всемирной исламской организации «Аль-Каида». Слышно его было плохо, урывками – с хрипами пробивался по спутниковой связи из своей непроветриваемой берлоги.
- Здравствуйте, – кисло произнес Хатами.
- Достигла уха моего информация, что ты, су… х-х-х в Рим собираешься на похороны. Так ли это?
- Так. Истина в устах твоих.
- Тогда, слушай здесь! Я понял, что ты, пад…х-х-х к израильскому президенту приблизишься…
- Нет, не было у меня планов таких!
- Если не было, то, считай, уже есть. Бл…х-х-х буду, мне Сулима сказала, что ты согласие дал. Единственное, что добавить к вашему плану хочу – мы тебя нарядим по-особому, как пи… х-х-х. Соорудим тебе дополнительный корсет для стройности фигуры. Пояс, на…х-х-х шахида. Подойдешь к израильскому президенту, не производя паники, и нажмешь на… х-х-х кнопку. Окрасим площадь Рима красненьким…
- Что вы, нельзя мне. Я человек многосемейный. Мои жены обеспечения просют.
- Брось отговорки, му… х-х-х правоверный! Мы с тобой не только единоверцы, но и единомышленники. Должен понимать ты, что обязаны сторонники наши овладеть, на…х-х-х площадями и вратами вражеских городов! Что обладателями… успеха МЫ станем!
Лицо президента Хатами заметно помрачнело. Не нашли слова эти милости в ушах его. А невидимый собеседник продолжал с запалом:
- Страх твой от наущений шайтана. Я бы Башара попросил, но он, су… х-х-х такая – представитель секты алауитов, еретики они. Да и кишка тонка у него. А ты – сын удачи и обладатель везения…х-х-х. Ведь верно, что достиг ты пика славы и материального превосходства, и к чему сейчас дряхлеть в ж… х-х-х, наслаждаясь социальным величеством? Тебе и придется зашахидиться в Риме на… х-х-х. А если не завалишь президента израильского – обеспечим тебе провал на следующих выборах, и потом будешь целиком на… х-х-х и полностью зажат в тисках исламского правосудия…
Президент Хатами окутался размышлениями, не пытаясь переиначить логику внедряемых в него мыслей. Он представлял, что глаза неуловимого Бин-Ладена блестят сейчас, как у гиены при виде околевшего животного.
На последних просочившихся в прессу фотографиях Усамма Бин-Ладен выглядел пораженным хворью, с признаками прохождения диализа непослушных почек. Но зубы его почти все целы, и он еще в состоянии больно кусаться. Неслучайно в военной разведке его за упрямство и хитрость прозвали Беней Ландау. А лидеры Хизбаллы и Исламского Джихада рады были бы в любой час прислуживать ему, подкладывая подушки и подмахивая опахалом…
«Нет, не к лицу мне безрассудно выполнять функции никчемного взрывотехника», – решил для себя Хатами. – «Терять мне нечего. В худшем случае не переизберут меня президентом. Я столярничать пойду, пусть меня научут. А если Беня Ландау со товарищи хочут устроить спектакль, то пусть сами они становятся или членами труппы, или членами трупа… Помимо этого, известно: шахидов молодых давно подготовлено столько, что их заносют в списки ожидания».
И пошел осунувшийся иранский президент пить тайский чай (рекомендуется либо в качестве диеты, либо как слабительное) в украшенной фарфоровыми изразцами зале.
А как вернется в опочивальни, обязательно выльет на жен своих все накопившиеся в душевной емкости чувства неприятия и горечи. А жены президента (от любимой до самой последней) заметят, что из-за потребления странного тайского зелья стал господин их тощ, обезвожен, потенциально немощен и чрезвычайно раздражителен. Отсюда и возникает угроза развития ожесточенных кровопролитных семейных отношений.
- У него рвота и диарея? – вновь испуганно поинтересуется младшая жена.
- Не-а, просто блюет и дрыщет, – объяснит ей более опытная, но не самая старшая.
- Эх, как бы из-за мыслей угнетающих не опозориться ему, – подумает вслух старшая. – Как бы опять не оказался пред одной из нас с приспущенными штанами и мужским знаменем…
Положенье это условно женщинами называлось «пол шестого» (или «пол седьмого» – смотря с какой стороны посмотреть, в зависимости от часового пояса).
**
Говорит радиостанция «Голос Израиля»:
Сразу же после траурной панихиды в Ватикане, президент Сирии Башар Асад приблизился к президенту Израиля Моше Кацаву. Два президента обменялись приветствиями и рукопожатиями. После этого состоялся разговор президента Израиля с президентом Ирана Хатами. В рамках разговора выяснилось, что президенты земляки – выходцы из одного иранского местечка…

«Золото Ближнего Востока» авантюрный роман

см. "Пояснения"

Глава  Ж


Президент США Джордж Буш-младший не дурак, конечно. С повадками техасского шерифа парень. С ярко выраженными. Будет нарушителя закона преследовать, пока не поймает. Никакой жалости к преступникам, пренебрегающим принципами великой американской демократии.
После мега-теракта 11 сентября 2001, Джордж Дабль-Ю Буш объявил войну мировому злу. Начал он великий поход за телом Бин-Ладена с Афганистана, разгромив банду талибов (исламистов-фанатиков).
Шариатский режим уже давно стал ненавистен большинству запуганных до смерти афганцев. Вместо игр на стадионах там проводились публичные забивания женщин. И вообще, женщина в Афгане считалась грязным недостойным существом. Хуже могли быть только свиньи и американцы. Женщинам предписывалось скрывать лица за герметичной паранджой. И запрещалось работать.
При талибах больных или рожающих женщин в больницах не принимали, так как мужчинам из медперсонала нельзя было их осматривать (тем более, прикасаться к ним). А женщины из медперсонала были уволены…[Spoiler (click to open)]
Когда американцы освободили Кабул от талибов, по телевизору показывали, как какой-то лавочник, расположившись у разбитого зеркала, с величайшим наслаждением сбривал свою густо намыленную бороду, которую еще совсем недавно властями запрещено было удалять. Автору этих строк, например, в тот момент тоже захотелось схватить единственные в квартире тупые ножницы и укоротить каракуль бороды – из солидарности с праздником свободного ношения лицевой поросли (но не стал этого делать, чтобы было чем жену щекотнуть)…
Так вот, установив порядок в Афгане, Буш увлекся иракским направлением, поставив задачу свергнуть багдадского диктатора. И свергнул.
Садам, правда, скрывался в тайном подземелье, используя низовья бывшего сортира. Американские солдаты его оттуда аккуратно извлекли, отмыли, облили кельнскими водами (тройным одеколоном) и избавили от педикулеза (вшивости).
В подобных вопросах они хорошо разбираются. Для них все просто и понятно. Намного сложнее разобраться с Востоком (от Ближнего до Дальнего). В некоторых странах там народный лидер все-таки избирается. А потом он до нитки народ обирает. Так на востоке принято. Если дорвется какой-нибудь бай до общественных средств и международной гуманитарной помощи – заберет себе почти все. А крохи жалкие, которые подданным иногда перепадают, должны восприниматься населением с благодарностью, как величайшее благо по милости правителя.
Как-то встали советники Джорджа W. Буша после очередной угарной дипломатической вечеринки и начали планы мирного урегулирования на Ближнем Востоке разрабатывать.
Назвали этот план «Дорожная карта».
Откуда такое название?
В Северной Америке на каждой бензоколонке можно получить дорожную карту – карту дорог, где четко и понятно в удобном масштабе указаны основные и проселочные дороги в регионе.
А на Недалеком Востоке где-нибудь на заправках раздают дорожные карты? Не дождетесь! А если и раздают, то не бесплатно. И не карты это, а примитивные схемы, где указано только как к этой конкретной бензоколонке добраться. Или к магазину, заказавшему рекламу. И ничего больше! Никаких конкурентов.
Но американцы настаивают: «Дорожная карта»!
Для начала объяснили бы, что это такое…
**
Праздник Песах (в арамейском варианте звучания – Пасха) отмечается в Израиле на государственном уровне. Поэтому недели за две до празднования к чиновникам уже лучше не обращаться – бесполезно. Они заняты предпасхальной подготовкой, как и все теологически сознательное население страны. Выделяют средства «некоммерческим сообществам». Чтобы позаботились о еврейских бедняках, снабдив их худосочной мацой, но и о председателях своих чтоб не забыли – снабдив жирной зарплатой.
Вычищают граждане дома свои от квасного. Со свечой горящей в руке во все щелки заглядывают, чтобы крошки хлебные извлечь и уничтожить безжалостно путем сожжения (в местах массового сжигания на костре рекомендуют запастись емкостью с водой во избежание пожара).
Покупают израильтяне мацу, кокосовые кексы, крахмальные колбасы. И на всякий случай символически продают адвокату Абу-Гошу совокупный национальный квасной продукт Государства Израилева – это для того, чтобы в пасхальный период инспекторы от МВД этот самый квасной продукт по магазинам выискивали и на хозяев магазинов штрафы накладывали (хотя юридически справедливо штрафовать адвоката Абу-Гоша, чтобы купленное им квасное не оставлял где попало).
- А не поехать ли нам отдохнуть на Мертвое море? – спросила Рита на высоком иврите. – Это будет утешением после работы беспросветной нашей и после труда физического нашего.
Толик согласился. Перед отъездом в Европу надо бы с женой побыть на природе. Кто знает: как дело обернется. Тем более, пасхальный период сейчас. В лавку почти никто не заходит.
Вывесили они с вечера табличку:
Магазин  прикрыт
Все ушли на Песах
А спозаранку запаслись питьем и поднадоевшими опресноками.
Как в народе говорят: будет маца – будет песня. И в то же время говорят: не мацой единой сыт человек…
Ребенка оставили бабушке (по материнской линии) на временное попечительство. И в путь отправились. На юга.
По мере движения в сторону Арада зелени становилось все меньше, а бедуинских шатров все больше. Пустыня, отдохнув и набравшись сил в период зимней прохлады, готовилась к наступлению летнего зноя.
В небе, распластав крылья с распальцовкой, благородно кружили аисты.
Рут предположила, что аист на иврите называется «хасида» потому, что своим черно-белым одеянием напоминает хасидов ортодоксальной направленности.
- Но аисты существовали и до хасидов, – препарировал ее версию бывший врач. – Скорее «хасидой» нужно было назвать пингвинов. Они тоже в черно-белых костюмах. А по походке – от хасидов не отличишь.
По барханам, вытянув шеи, рыскали недоенные с утра верблюдицы с молодняком и мальчишками-пастухами. Они с ноздревым напряжением вынюхивали свои съедобные колючки. Неслучайно на дорогах в этом крае устанавливают предупреждающий знак с изображением голодного одногорбого странника. Чтобы с непривычки не наехать ненароком на такого, праздношатающегося по проезжей части.
Иногда здесь встречаются домашние верблюды, экипированные по последнему слову бедуинской техники. А также легковые ишаки, меблированные мягкой частью салонных кресел.
В местах, где почва каменистая, арабы у дорог выкладывают вертикальные столбики из нескольких камней. Таким образом они обозначают владенья свои. А в местах песчаных, где камни редкость, обозначают территории останками угнанных на запчасти автомобилей.
У дороги растет особый кустарник с красивыми белыми или нежно розовыми пушистыми цветками – каперсы.
- А я магазинные каперсы не люблю, – констатировала Рита.
Очень интересное растение – каперсы. Его искусственно высаживать нельзя, не приживается. Распространяется сам по себе. Причем растет только вдоль дорог, напрашиваясь на сбор урожая. А поедают каперсы либо в виде нераскрывшихся бутонов, либо в виде недозревших плодов, похожих на маленькие огурчики. В магазинах встречается только в бутонах, что не очень вкусно, но дорого. Лучше самостоятельно приготовить плоды (технология приготовления описана в книге «Восточная кухня по-еврейски!», изд-во АХАЗ, 1999 г).
После Арада начинается крутой спуск к Мертвому морю. Удивительный пейзаж вокруг. Голые горы. Красно-коричневые породы. Серые скалы. В ложбинках – малочисленные деревца и какие-то кусточки. Следы от несуществующих ручьев. Точнее, ручьи здесь бывают полноводными – зимой, в сезон дождей. Бывает, что из-за обилия водных потоков даже перекрывают дороги.
Оказавшийся в этом районе странник может остановиться на специальных смотровых площадках и долго бесплатно всматриваться в даль.
Толик тоже заехал на смотровую площадку. Но по медицинским соображениям.
- Спуск очень резкий. Перепад высот и давления, – объяснял он. – Можно кессонову болезнь отхватить. Я, как врач, рекомендую опускаться постепенно, делая паузы.
Сделали паузу. Рут кушала домашней выпечки «твикс» из мацовой муки. А Толик, которому маца уже приелась, кормил себя отварными картофелинами и колбасой (не содержащей нежелательных в пасхальный период добавок из сыпучих питательных дополнений – в духе ашкеназской традиции).
Какой-то коммерчески активный бедуин нацепил на верблюдицу знак «Учебная» (в виде треугольника с буквой «Ламед»), и предлагал всем желающим проехаться по кругу смотровой площадки за пять шекелей24. Возле него даже образовалась очередь.
Но супругов возможность круиза на корабле пустыни не заинтересовала.
Маленький черный пустынный скворец с коричневой отметиной на крыле бегал вокруг с широко открытой пастью. А может это и не скворец, кто его знает как данная птаха называется?
- Очевидно у него аденоиды, – поставил диагноз бывший врач. – Поэтому клювом дышать не может.
- А может он, наподобие собаки должен язык высовывать, чтобы охлаждаться? – вопросом предположила супруга.
Вдруг скворец коршуном налетел на брошенный кем-то бычок и безжалостно растерзал его в клочья. Вкус сигаретного табака только взыграл его аппетит. А потом, почувствовав себя недокормленным грифом, птица долго отрывала кроваво-красные кусочки от подвернувшейся под клюв не успевшей сгнить консервированной вишенки.
Рут и Толик продолжили путь.
Мертвое море – самый низкий участок на планете (417 метров ниже уровня воды в мировом океане). На иврите этот водоем называется Соленым морем из-за чрезвычайно высокого содержания соли. Раньше считалось, что в этих водах нет живых организмов. Но выяснилось, что обитает здесь особая израильская бактерия, которая находит пропитание и размножается, несмотря на тяжелейшие условия жизни. Пользуется накопленным за тысячелетия опытом.
А человеческий организм в районе Мертвого моря чувствует приятную утомленность – из-за повышенного атмосферного давления и высокого содержания озона в воздухе.
Дорога проходит между высокими скалами коричневого цвета. Придорожные знаки предупреждают об опасностях камнепада.
А вот и море – внизу. А над морем дымка странного цвета. За дымкой – противоположный берег.
- А из моего окна – Иордания видна, – радостно отметила Рут.
- А из моего окошка – только валуны немножко, – поддержал разговор Толик, стараясь не отвлекаться, чтобы достойно справиться с управлением.
Справа остался поворот в современный рабочий поселок.
- Странно получается, – сказала Рут. – В свое время Содом и Гоморра были справедливо разрушены до основания. А мы наш, новый Содом построили.
На высоте (точнее – низине) чуть ниже минус четыреста метров, дорога выровнялась во всех отношениях, и супружеский форд пронёсся мимо зданий современных гостиниц.
У обочин насыщенной вереницей стояли машины. Рядом с ними группы отдыхающих готовили мангалы для утренних шашлыков. Мангалоиды.
Электромобиль с прицепом, груженый иностранцами, лениво курсировал из гостиницы к пляжу и обратно. Довольные жизнью туристы робко прятали целлюлитные тела за солевым утесом.
В некоторых местах заметны были деревца с содомскими яблоками. Это растение произрастает только здесь. Плоды на нем выглядят вполне пристойно, но внутренне они пусты и, поговаривают, даже ядовиты. Запретный плод сладок…
Когда справа показался одноэтажный торговый центр, Толик свернул на стоянку.
Свободных мест для парковки не было. Пришлось заехать за угол и недовольно разместиться на отутюженном шинами песочке.
Прихватив все необходимое, семья пошла в сторону моря. Тащились минут восемь.
Посадочные и полёжечные места в тени от стационарных навесов уже были заняты. Само собой.
Находчивые марокканцы (с французскими вкраплениями) привязали веревки между навесами, накинули на них тенты. А под тентами установили столы, стулья, раскинули подстилки и упаковки мацы – человек на сорок, не меньше.
Толик тоже воткнул в песок пляжный зонт, который когда-то купил за 10 шекелей в рамках особого мероприятия при покупке двух упаковок минералки (несмотря на возражения Риты – где держать весь этом хлам?!).
Рядом располагалась группа русскоязычных выходцев из стран дальнего зарубежья.
Супруги решили купаться по очереди – на всякий случай, чтобы кошелек или ключи от машины никто из отдыхающих случайно не унес.
Рут предпочла для начала принять воздушные ванны. Толик пошел в воду первым.
Вода в море-озере была прохладной и гладкой, без малейшей попытки волнообразования. А по консистенции – как разбавленное бензином машинное масло.
Бедуинские женщины, которые загорали, не снимая одежды, купали в воде щиколотки, слегка приподняв подолы платьев. А потом принимали общественный душ, намыливаясь поверх одеяний (стирались, пользуясь случаем).
Мимо пробегала еще не подгоревшая рослая блондинка-скандинавка с неприкрытым торсом. Бежала она, выбрасывая ноги далеко вперед – из-за того, что не запаслась пляжной обувью, и раскаленный песок безжалостно жалил ее в пятки. При беге иностранка показательно потрясала молочными железами и шевелила ягодицами – мягкими и белыми, как чаянный в пасхальный период хлебушек.
Толик зашел в воду по пояс, потом по грудь. Ноги перестали отталкиваться от дна, но тело упрямо сохраняло вертикальное положение. Бывший врач попытался окунуться по шею, но вода активно сопротивлялась этому. Толик, несмотря на габариты, как теннисный шарик, держался на поверхности. Двигая только ногами, он мог медленно, но все же перемещаться в сторону иорданского берега.
Многие считают, что ходить по морю (в буквальном смысле) – это чудо. Но ходить по Мертвому морю может каждый обладатель ходячих конечностей. Заходи себе в воду – и иди. Если устал – можно посидеть на спине. А утонуть в этом озере не получится, даже если очень захотеть. Человек здесь не тонет.
Толик вышел, торжественно смыл с себя соль под пляжным душем. Сменил Рут на посту.
Рядом, медленно перебирая ботинками, проволочились две девушки-пограничницы в панамках, в бронежилетах, с болтающимися на боку штурмовыми винтовками и бутылками минеральной «Райской воды» в руках. Бедные девчонки.
- Солдатки, – указав на них пальцем, сказал человек из соседней группы. И пояснил спутникам: – В Израиле «солдатки» – это не солдатские жены, а солдаты женского рода.
Переступая через тела и подстилки, по пляжу двигался смуглый человек в шляпе-сомбреро. Он выкрикивал что-то на разных, только ему понятных языках. Вряд ли кто-то из присутствующих мог разобрать хотя бы слово. Обеими руками человек удерживал сетку с полукилограммовыми упаковками целебной минеральной грязи. Можно было догадаться, что он – пляжный коробейник.
Рут с Толиком поинтересовались на иврите: сколько стоит? Торговец ответил: две за пятнадцать. Можно себе позволить. Купили.
Текст на упаковке был на украинском языке. Пользователю предлагалось нанести грязь на тело, выдержать 15 минут и тщательно смыть.
- Твоя шкира будэ такою гарною и лагидною11, – произнесла Рут, процитировав известную украинскую рекламу, денно и нощно транслируемую  на международном российском канале.
Соседи по пляжу покупать грязь не стали. Но спорили по этому поводу, и женщина говорила мужу:
- Будешь потом всю жизнь локти свои псориазные грызть, солоно хлебавши, и жалеть будешь, что жаден был ты, и возможность такую упустил.
- Здесь, на Мертвом море, этой грязи – как грязи, – объяснял свою принципиальную позицию муж. – И абсолютно бесплатно.
Рут и Анатолий, помогая друг другу, нанесли на тела тонкий слой черной грязи.
Жаль, фотоаппарат с собой не захватили. Очень прикольно со стороны посмотреть.
Рут отметила, что грязь обладает неприятным запахом. Толик этого не ощущал, так как был слаб на органы обоняния. Иногда о порче воздуха догадывался он только после того, как глаза начинали слезиться.
Из динамика доносился голос вопиющего в пустыне спасателя, настойчиво призывающего родителей не оставлять детей в воде без внимания!
- И не забывайте их периодически переворачивать, чтобы не подгорали! И чтобы не заглатывали концентрированный солевой раствор!
Вопиющее безобразие.
Через четверть часа супруги, руководствуясь инструкцией, смыли грязь – «во избежание острой реакции организма».
Толик рассказал жене, что море-озеро, где они имеют честь пребывать, на самом деле не натуральное, а искусственное, так как воды реки Иордан в него давно не впадают. Поэтому для поддержания баланса и предотвращения обезвоживания приходится регулярно добавлять водопроводную жидкость. А то бы давно засохло.
Из морской воды здесь добывают массу полезных ископаемых. Не только соль и грязь. А также магний, калий, фосфаты и прочие элементы химической таблицы русского ученого с подозрительной фамилией Менделеев. Добытые ископаемые по трубопроводу перекачивают в Димону для дальнейшей обработки, упаковки и отправки по железной дороге.
Крошки мацы и остатки пищи супруги решили скормить пернатым жителям Мертвоморья. Судя по поведению птиц – топоры дровосека в этих краях раздавались намного чаще, чем крохи благотворительной помощи. Голодные птахи налетели со всех сторон в считанные секунды. Кусочки пожертвованной пищи птицы мастерски захватывали широко раскрытыми ртами или даже перехватывали на лету. Голуби, подлетевшие на торжество, недоумевая ходили вокруг да около, не успевая отреагировать на ход мирного процесса.
После недолгого совещания супруги решили по дороге обратно заехать в Иерусалим. Подойти к Западной стене (Стене плача) накануне опасного путешествия.
- Без одобрения свыше, ваша затея и ломаного шекеля не стоит, – сказала Рут.
Поехали. Вечером Мертвое море выглядело еще эффектней. Оно, как в зеркале отражало прибрежные горы противоположного берега.
- Заиорданье, – объяснил Толик.
**
Добрались до Иерусалима. Оставили машину при первой возможности – где место свободное для парковки обнаружилось. В галдящей лавке купили просторную светло-зеленую рубаху из натурального хлопка – чтобы Толик в дороге не парился.
К Западной стене добрались на автобусе.
Народу – туча праздничная, с преобладающей черно-белой цветовой гаммой.
К Стене можно приблизиться только после тщательной проверки, включая осмотр личных вещей с требованием вывернуть карманы, и прохождения сквозь створ стационарного металлоискателя.
Эта процедура на профессиональном языке называется «стерилизация». Стерилизованные граждане и гости страны уже никакой опасности для спецслужб не представляют. А зона, где они пребывают после упомянутой процедуры, называется стерильной.
Супруги подошли к Стене. Прикоснулись к вечности. Раздельно подошли, так как околостенная площадка разбита на два участка – большой (для мужчин) и маленький (в помощь женщинам). Постояли молча. О своем, о близком думали. Мелочь нищим отсыпали, по возможности. И просили у Небес себе по потребности, по мере надобности.
А вокруг молились люди многоголосые, говорили что-то, обращаясь к стенке.
Отдалившись от стены, Толик с Ритой встретились. По ступеням поднялись, поднатужились. Ворота древние перед ними распахнулись. Створки таинства приоткрылись. Будто вновь, как встарь, в граде стольном собирается народ Песах праздновать. Агнцев несут с собой для заклания. И опресноки несут – в поглощение. И со всех сторон сюда люди сходятся. На чертог всем посмотреть очень хочется. И проходят вдоль рядов они с птицею. Зазывают их торговцы старательно…
И, как в документальном кино, пред глазами их сцены бурные разыгрались.
Греческий и армянский монахи обзывали друг друга словами нехорошими, и не хотели заткнуться. И вцепились они обоюдно в бороды – в рамках грядущей схватки за святой огонь, небесами ниспосланный…
Чтобы драка не переросла в очаг религиозной нетерпимости и международной напряженности, полицейские и магавники12 резко отреагировали, дубинками разогнав монахов-ястребов.
В защиту братьев-служителей культа вступились акселераты безбородые, извлекая из мостовой булыжники – орудие Патриархата. Вели они подготовку активную, чтобы вступить в сражение уличное, в бой кровавый.
Но стражи закона бросились на юнцов и били их нещадно, и преследовали в бегстве, и гнали их в разные стороны, врассыпную. А если б не приостановились и не поворотили бы, то поразили бы весь стан монашеский.
Проходившие мимо иудеи, люди ортодоксальные, аскетического телосложения – тоже были локализованы. И чтобы неповадно было им в будущем, релаксировали их палочными ударами. А они едва успевали хребтами своими оказывать дубинкам сопротивление посильное.
И вновь тишина установилась. Кончилось кино бесплатное… Интересное кино!
**
- Рита! Ри-ита! Рита-а-а!
Рут не сразу сообразила, что зовут именно ее. Ведь почти все предпочитают звать ее Рут, а не Ритою. А кто звал-то? Ликов знакомых не видать.
Как из глубины годов материализовался молодой человек. Аккуратные усики, странный для этих мест пиджак, галстук, портфель-дипломат в руке. А из уха спиралью свисает провод – верный признак принадлежности к спецслужбам.
- Привет, Рита! – громко, чтобы быть услышанным, произнес он. – Не признала?
Рут мысленно убрала с его лица усики, сменила костюмчик дорогой ткани на что-то попроще, вырвала проводку из уха, волосы взлохматила.
- Саша! – вскрикнула она.
И к незнакомцу кинулась. Дружескому поцелую в щечку не противилась. А потом объяснила мужу:
- Это Саша! Брат Аллы! Он в вертолете возил…
Рут решила не упоминать имя вслух. Ведь Алла просила никому не рассказывать, что возил он пассажира особого, об Арафате речь…
- Какими судьбами ты здесь очутился? – спросила пилота женщина.
- Когда из Палестины меня отозвали, служил в Сибири я вертолетчиком, – молвил Саша. – Отличился там при тушении пожаров. И представлен был к знаку отличия. После этого вернули меня в палестины ваши.  Вот, по дороге в Газу временно состою в свите Путина, Президента России, царя-батюшки. Отвечаю за чемодан ядерный, и ношу его, с кнопкой красною.
Анатолий с женой переглянулися. Не на шутку они напужалися. И как в годы застоя – прохладою и угрозою войны ядерной повеяло.
- А коли сопрут твою чемоданину, – вопрошала в страхе женщина. – Попадет к врагам кнопка красная. И придет копец человечеству?
- Не боись, – таков был ответ. – Худо не станется. У меня в руке муляж – для наглядности. А взаправдашняя кнопка под защитою. Нет причин для страху и волнения.
- А что делаешь ты в Старом Городе?
- Меня направил начальник, царь-батюшка. Не могу, говорит, есть опресноки. Поперек горла стала маца еврейская. А где можно купить хлеба белого, как не в Старом Городе, в арабском секторе? Вот почему изменен маршрут непредвиденно. Потому и оказалась здесь делегация.
Супруги охотно согласились помочь раздобыть лепешки свежие, санитарных условий выпечки.
По дороге люди обменялись информацией. Номерами телефонов обменялися. А потом проводили Сашу далее, до площади, где на Стену вид открывается. А на площадке той стоял В. В. Путин-царь. А вокруг полно бояр и добрых молодцев. Подойти к нему близко – никак нельзя. Не дают. Опричники. Отгоняют всех челобитников. И когда зазвонил телефон президентский, референт-секретарь желал ответить.
- Если Сулима это, скажешь, нет меня, – указание дал царь-батюшка.
Но не Сулима то буйствует.
- Это Соловей-разбойник вас спрашивает, Абу-Мазен, глава Палестинской автономии, – доложил секретарь царю-батюшке.

«Золото Ближнего Востока» авантюрный роман

см. "Пояснения"

Глава  З


Пожалуй, самое верное определение слову политика дает арабский язык. Политика – «сияса» – слово не новое. Переводится оно, в том числе, как «управление, менеджмент», иными словами: распределение общественных средств.
Поэтому святая задача любой политической партии– до общественных средств добраться и как можно больше урвать. Для своего сектора. Для себя, конечно…
**
Ахмад Наджари, учитывая его боевой опыт и опыт жизни за границей, был переведен в особое подразделение  по охране представительств Палестинской администрации в зарубежных странах.
«Внешняя разведка при министерстве культуры», – так он, шутя, называл ведомство, где отныне пришлось служить. В звании раида (что-то среднее между есаулом и майором) официально вооруженных сил.
Базируется данное подразделение в Газе, терзаемой, помимо израильских вылазок, также родовыми конфликтами и схватками становления то ли демократического, то ли теократического общества.[Spoiler (click to open)]
Жена Ахмада Нур (бывшая Света) уже полгода не работала. Ей доставало забот дома – питами и хумусом затыкать рты горланящему на высоких тонах квартету (включая ее собственный рот, так как если только детские голоса считать, то это трио будет, а не квартет).
А в подчинении у Ахмада теперь спецрота, особым секретным предписанием сформированная – для разведслужбы. На треть – офицеры, мечтающие не о галунных погонах и прочей мишуре, а о солидном жалованье и карьере с обязательным участием в высадке дипломатического десанта.
Каптенармус там, например, ведает, в том числе, и выдачей толстых словарей. Ведь требуемое условие при подборе кадров – знание иностранных языков.
Многие бойцы из роты вообще родились в дальнем или ближнем зарубежье, где их отцы обучались. Поэтому и цветом кожи они разнятся – в соответствии с окрасом матерей – от пегого до бурого, или крапчатого.
А насчет некоторых из них в автономии шутят, говоря, что у бывших заключенных израильских тюрем, которые сквозь прутья решетки возбужденно инспекторш из Красного Креста разглядывали – потомство тоже родилось полосатым. Они как пустынные десантники, дескать, бойцы повстанческих батальонов и добровольческих формирований…
Ведущие офицеры подразделения в большинстве своем проходили  службу или стажировку в иностранных армиях. Поэтому в каждом взводе солдаты перемещаются строем по-разному. В одном взводе, например – трусцой, легким бегом. Будто всю жизнь собираются от инфаркта убегать. Пробегая мимо трибун или мимо командира, голову в нужную сторону направляют и коленки стараются вскидывать повыше – приветствие такое. Это иранский стандарт. Аналогично боевики из Хизбаллы передвигаются.
В другом взводе у бойцов при ходьбе руки перемещаются не слева-направо-налево, как у марширующих европейцев – а выбрасываются далеко вперед, как у лыжников. Это иракский «лыжный» стандарт (при том, что почти все бойцы натурального снега в жизни своей никогда не видели и что такое «лыжник» - понятия не имеют).
А в третьем взводе ходят иноходью, как верблюды, протягивая вперед одновременно то левые конечности, то правые. Так нигде не ходят. Нет такого стандарта. Просто командир в этом взводе – Тарик, плод политических продвижений – новоиспеченный мулазим13, с трудом познавший азы взрывного дела. Ревностный собиратель партийных взносов, от природы не отличавшийся мудростью. Но работу в дорожной полиции выполнял четко – был отменным мастером машинного доения. Он – дятел, выбивающий пожертвования из раздолбанных в труху предпринимателей среднего достатка… Ничего не поделаешь. Формированием офицерского корпуса занимается политическое звено…
**
А на занятиях по тактической подготовке интересный случай произошел. Собрали тогда всех младших офицеров и объясняли им как стационарной радиостанцией пользоваться. Радиостанция – размером с большой холодильник. Если говоришь в микрофон, то свой голос в эфире слышишь с некоторыми искажениями (это для контроля качества передачи). На любую частоту можно настроиться. Только антенна к агрегату не подключена – для теоретической подготовки.
Один из офицеров в качестве шутки за этим холодильником спрятался с микрофоном в руке, и товарищей разыгрывает. Как только кто-нибудь наушники наденет – он начинает вещать: то якобы на волне пожарников, то якобы на волне авиадиспетчеров. Тот, что в наушниках, кричит радостно и товарищам услышанное «в эфире» пересказывает, ретранслирует. А потом шутник говорит, к примеру: «Ты, мулазим13 Абдалла, ишак набитый, если не понимаешь, что не может станция без антенны работать. Поэтому без истерики сейчас уступи место следующему. Посмеемся над ним вместе!».
Офицеры заменяли друг друга за рацией, разыгрывая своих товарищей, вещая «в эфир» в несколько голосов, разыгрывая «реальные» сюжеты.
Дошла очередь и до Тарика. Он надел наушники и принялся крутить колесо частотной настройки. Крутил недолго. Вскоре услышал:
«Говорит израильская секретная служба! Начинаем спецоперацию!»
- Мужики! – закричал Тарик. – Я на секретную израильскую волну настроился!
(Человек в наушниках обычно говорит очень громко, или кричит даже – чтобы самого себя лучше слышать).
Присутствующие, заслонявшие собой застенки радиостанции, сгруппировались, изображая крайний интерес.
А в наушниках Тарика благодаря стараниям шутников раскручивалось интереснейшее разноголосое действие:
«Говорит Шауль Мофаз, министр обороны Израиля. Доложите оперативную обстановку».
«Говорит начальник Генштаба Буги Яалон. Доношу до вашего сведения, что группа из трех человек в квартале Шаджаия собирается ракетой «Кассам» обстрелять город Сдерот. Что делать?»
«Ликвидировать!»
- Мужики! Надо хамасовцев в Шаджаие предупредить! – кричал Тарик. – Их сейчас мочить будут!
Один из офицеров выскочил в коридор, якобы побежал предупреждать.
Тарик был настолько ошеломлен услышанным, что даже не задумался, с каких пор израильские генералы общаются на арабском языке.
Шутники у микрофона между тем распределили по голосам вакантные роли.
«Говорит премьер-министр Израиля Шарон. Если уничтожите запускателей «Кассама», дам каждому по молодому игривому барашку».
«О, господин Шарон, спасибо!»
«Высылаем вертолет».
«Кваес!14»
«У вертолета сломалось колесо, он возвращается для ремонта».
«Ай-яй-яй».
«Высылаем самолет Ф-16 с ракетой».
«Кваес!»
«Говорит министр Мофаз. На Сдерот только что упал «Кассам». Есть жертвы».
- Кваес! – радостно вопил Тарик. – Есть жертвы от нашей ракеты!
«Говорит начштаба Яалон. Хамасовцев кто-то предупредил! Они успели отвалить в другой квартал и самолет не смог их ликвидировать!»
«Кто их предупредил?»
«Только что поступила информация: это некий мулазим Тарик, который подслушивает разговоры государственной важности!»
«Говорит Шарон. Срочно ликвидировать Тарика! Ставлю десять нежных молодых веселых барашков против одного взрослого жирного унылого барана, что за двадцать минут не успеете»
«Докладывает Мофаз. Ставки сделаны. Через две минуты починим колесо у вертолета и направим его в…»
Голосом «министра обороны Мофаза» был указан точный адрес пребывания Тарика в настоящий момент, с упоминанием этажа и номера комнаты.
Тарик изменился в лице и в течение минуты переваривал информацию. Израильская авиация славится качеством своих наводок – неоспоримый факт, он это знал.
А офицеры тем временем продолжали многоголосо разыгрывать радиоспектакль для одного слушателя:
«Говорит начштаба. Господин Шарон, пока колесо ремонтируется, пилоты просят, чтобы вы спели для них что-то из репертуара Захавы Бен».
«Это можно. Люблю петь по заказу, – и «Шарон» запел по-арабски: – Все могут короли-и! Все могут короли-и-и! И судьбы всей земли-и вершат они поро-ой».
- Но что ни говори-и, – дружно поддержали пение все присутствующие, смеясь Тарику в лицо, – Жениться по любви-и-и не может ни оди-ин, ни один коро-оль…
Мулазим Тарик тем временем вскочил и, схватив личный автомат, с криком «Спасайся, кто может!», не обращая внимания на общий гогот, выскочил из помещения. Он пробежал два квартала, лихорадочно пытаясь найти укрытие. Добежал до школы, где только девочки старших классов. Над помещением в безветрии диареял четырёхколор –стяг автономии…
**
Для учениц палестинских школ сектора Газа предусмотрена единая форма одежды – приталенные мини-платьица с длинными рукавами, из серой ткани в тонкую полосочку. Несмотря на то, что одеты девушки в мини, видом ножек своих никого они не смущают – форма требует под платьица надевать черные расклешенные брюки с тщательно выглаженной стрелочкой. А на головах у всех – хиджабы, традиционные платки, закрывающие все, кроме милых испуганных личек. Платки эти однотонны, но цветом различны – в зависимости от партийно-религиозной принадлежности родителей. От белого демократического до радикально черного – хамасовского. И обилие серых оттенков – для передачи всего политического и социального спектра. А некоторые взрослеющие особи умудряются надевать хиджаб так, что он напоминает собой романтическую мантилью…
**
Понимая, что израильтяне по детям стрелять не будут, Тарик забежал в здание школы, метнулся по коридору и заскочил в первый попавшийся класс.
У девчонок при виде бравого гусара глаза заблестели, засияли от фантазий девичьих. К ним в школу посторонние мужчины обычно не заходят, только учитель математики и завхоз.
У девушек в этой школе высшим проявлением сексуальности считалось писать письма с надписью «Счастливому солдату» с последующей подброской корреспонденции за забор воинской части. В письме обычно сообщалось о всенародном восхищении доблестью военных парней, информировалось о желании равнения на них, спрашивалось какие качества больше всего ценятся в человеке и просилось зайти в школу для шефских занятий и заказного опекунства. В качестве обратного адреса указывался адрес школы, без указания ФИО отправительницы…
Мулазим взволнованно объяснил, что вычислен был врагами, и воронье вертолетное уже кружит по его душу. Поэтому, просьба: девушкам не расходиться. Выступить живым щитом для его защиты и обеспечения их целости. Демонстрируемый автомат намекал, что просьба обязательна для выполнения. Шахиды шутить не любят. И некогда им шутить, ведь жизнь их недолгая. Квадратный метр, на котором стоит шахид – является плахой для израильского летательного топора…
Блеск девичьих глаз сменился на испуг.
Одна из учениц попыталась выскочить из класса, но умелой подножкой была опрокинута наземь и обувным намеком незваного гостя возвращена на исходную позицию.
Не желая рисковать, Тарик, не долго думая, загнал девушек под парты, скабрезно предупредив, что попытку к бегству будет расценивать как предательство Родины.
Часть школьниц от нервного напряжения близка была к обморочному состоянию.
На пронзительные крики во время занятий немедленно отреагировала директор школы. Она подошла к аудитории в тот момент, когда Тарик громко заставлял учительницу задраить двери и почти все окна (одно окно было любезно оставлено приоткрытым, чтобы не задохнуться в весеннюю жару).
Директор связалась с полицией. Кто такой Тарик было известно, поэтому с его подразделением установили контакт очень быстро.
Прибывший в школу Ахмад объяснял Тарику:
- Это розыгрыш, понимаешь! Разыграли тебя.
- Стал бы Шарон со своими генералами просто так меня разыгрывать? – приводил Тарик свои аргументы. – Откуда они знали, что в этот момент я их слышу?
Пришлось пригласить всех шутников, которые для убедительности повторили радиоспектакль. Только после этого Тарик убедился, что песню о королях исполнял не премьер Израиля…
Напоследок Ахмад настоятельно рекомендовал Тарику извиниться публично, высказывая мысль:
- Может хочешь ты, чтоб за девчат этих родственники вступились, и за честь их, под парты загнанную, тебя оттоварили? А если обвинят тебя в похищении девушек? Тогда отрубят тебе руку по закону нашего племени, с горячим племенным приветом! Ведь авиасредства израильские далеки, а мстители кровные ближе к телу. Всякому спектаклю приходит кончина.
Тарик внял сказанному, потенциальной культей вытер пот со лба, принес подрастающему поколению свои извинения – за то, что не предупредил о проведении учений заранее.
И девушки, следившие за событиями из-под парт с замиранием в грудях, отпущены были на свободу. И ушли себе, тряся поджилками…
**
- Взво-од! Равнение направо! – прокричал командир первого взвода, проводя вверенное подразделение мимо Ахмада Наджари.
Личный состав перешел от бега трусцой к бегу с высоким подниманием бедра.
Замыкало строй женское отделение, в котором головы бойцов были обмотаны хиджабами военной камуфляжной расцветки. Девушки в походном марше настолько старались, что казалось их груди вот-вот больно столкнутся с взлетающими в такте марша коленками.
- Вольно, – произнес Ахмад, небрежно отдав честь.
- Вольно! – дублировал команду взводный, избавляя вагинослужащих от опасности ранения в строю.
- Ахмад! Ахма-ад! – прозвучал вдруг радостный крик.
Майор Наджари обернулся. К нему быстрым шагом приближался человек в полевой форме российского офицера.
- Саша! – Ахмад узнал приятеля, капитана Панченко, пилотировавшего вертолет руководства Палестинской Автономии. – Вот так встреча! Какими судьбами? Опять к нам?
Офицеры радостно обнялись, похлопывая друг друга по плечам и спинам.
- Не опять, а снова, – объяснял россиянин. – Буду вертолет вашего нового президента пилотировать. Так что еще успею надоесть.
- Кваес!14 Вот уж не думал, что именно тебя пришлют. Очень рад тебя видеть! Ты что сегодня вечером делаешь? Свободен?
- Ваш президент Абу-Мазен сейчас в срочном турне по Дальнему Востоку. Вылетов не предусматривается. Я с техникой уже успел разобраться, так что вечером предоставлен самому себе.
- Тогда будешь в моем распоряжении. Ты водку случайно не привез?
- Привез, и не случайно.
Договорились на восемь вечера, ближе к ночи, когда жара и бдительность соседей спадут.
**
- Ты бы свежий анекдот какой рассказал, – просила Нур, не переставая потчевать гостя кусками жирной жареной на огне баранины.
- Расскажу, отчего ж не рассказать – охотно соглашался заметно захмелевший Саша, обтирая губы и пальцы салфеткой. – Приезжает турист в Москву. Спускается в метро. Смотрит по сторонам и восторженно говорит: «Вот оно какое, Подмосковье!».
- Ха-ха-ха! Гы-гы-гы! – посмеялись хозяева.
- Ну, вздрогнем! – произнес газовчанин, подливая россиянину водку из медного чайничка, слегка помятого о голову одного из сослуживцев. – За вечную дружбу и плодотворное сотрудничество палестинского и русского народов!
А Саша дополнил сказанное:
- Пусть живут в этом доме в мире и согласии – русский народ со своим мужем.
Чокнувшись, выпили.
- Горькая она все-таки, – скривившись, высказала Нур мнение по поводу водки.
Ахмад, знакомый с традициями восточноевропейского застолья не понаслышке, сладким поцелуем ликвидировал горечь с губ женщины.
- А можно еще разок? Ну, еще один поцелуйчик, – попросила женщина.
Есаул нежно чмокнул ее в лоб и объяснил по поводу поцелуя:
- Контрольный.
Саша, стараясь не смущать супругов, ухватил пальцами еще горячий кусочек мяса и проглотил, слегка пережевав.
В комнату вошло детское трио – две девчонки постарше и малыш. Все в сандалиях на босу ногу.
- А сейчас, – начал объявление Ахмад, – в честь дорогого гостя будет исполнена детская песенка «Про коня».
Майор продублировал сказанное по-арабски, после чего девчонки запели:
      - Купила мама коныка,
      А конык бэз ногы.
      Веселая игрушэчка…
- Гы-гы! Гы-гы! Гы-гы! – закончил композицию самый младший член семьи.
Взрослые дружно зааплодировали.
Дети изъявили желание продолжить концерт. Спели печально-патриотическую песню «Ахуй-на» (что в переводе означает «Наш брат»). Потом спели современную песенку про хумус и питу, и про то, как старших надлежит слушаться.
Нур поблагодарила детей, сунула каждому сосательную конфетку и предложила пойти поиграть во внутреннем дворике. Но дети заупрямились, им нравилось быть в центре внимания взрослых.
- Идите по-хорошему, – настоятельно рекомендовала женщина юным участникам хора, – а то мне придется разучить с вами народную песню «Била меня мама».
Дети, прочувствовав серьезность воспитательного момента, удалились играть во внутреннем дворике.

«Золото Ближнего Востока» авантюрный роман

см. "Пояснения"

Глава  И


Как известно, коэнам – потомкам рода первосвященников – запрещено Законом приближаться к могилам, чтобы не оскверняться. Только самых ближайших родственников могут они хоронить.
По мнению наших благословенной памяти мудрецов, земельному участку кладбища принадлежит и все воздушное пространство над ним (высота не оговаривается). Проблема состоит в том, что самолеты всех международных рейсов, вылетающие из аэропорта им. Бен-Гуриона, обязательно пролетают над огромным кладбищем города Холона. И нет возможности изменить маршрут. Поэтому в конце 20 века один благочестивый коэн обратился к известному раввину в законе с вопросом: можно ли вообще пользоваться международным авиасообщением в Израиле? К этому надо добавить, что поезда из соседних арабских стран в Израиль не ходят, а по морю такие поездки затягиваются надолго (не говоря о морской болезни).
Известный раввин, поломав голову, принял смелое ответственное решение: коэну можно пролетать над кладбищем, но при этом он должен быть завернут в полиэтиленовый пакет.
Почему полиэтилен защищает от скверны надежней, чем фюзеляж самолета – непонятно. С раввинами такого уровня в прения не вступают…
**
С билетами у друзей проблем не было, так как заказывались они заранее. А взяли билеты на первый вторник мая.[Spoiler (click to open)]
Раньше лететь Ицхак отказывался из-за пасхального периода.
- Где мы во Франции пищу сакральную возьмем, чтобы запрещенное в Песах квасное не содержала она? – риторическим вопросом объяснял он свою принципиальную позицию. – Проще в Израиле отсидеться.
А лететь именно во вторник тоже решили по настоянию Ицхака: просто сказано в Первоисточнике, что хорош этот день вдвойне…
Анатолий не спорил. Тем более, что дебатировать по поводу удачности чисел с небритым Ицхаком бесполезно. А небритым он был, так как в период между Песах (Пасхой) и до Шавуот (Пятидесятницы) первые 33 дня считаются малорадостными и сравнимы с траурным периодом.
В назначенное время друзья, пройдя процедуру досмотра и опроса, поднялись в зал ожидания отлетающих пассажиров.
Толик быстро купил в лавке «дьюти-фри» духи для жены, алкоголь для себя и сигареты для знакомых. Купленное оставил на хранение.
Напротив магазина, как на капитанском мостике, восседал известный каббалист, духовный подвижник крупной торговой партии, признанный племенной лидер. Политическая гибкость позволяет ему в соответствии с предлагаемой суммой присоединяться как к ультралевым, так и к самым крайним «безарабцам». Ощущает он себя Адмиралом и влиятельным лицом Великого Народного Хурала.
И суетились вокруг него напоминающие морских офицеров люди, облаченные в черное и вооруженные табельными молитвенниками. Адмирал лениво слушал их в полуха.
Чуть дальше стояли сопровождающие матросы нижних чинов. В простеньких бушлатах. Перепоясанные пулеметными лентами теологических постановлений. С надбакенбардными завитушками, игриво развевающимися наподобие ленточек от бескозырок.
За морсоставом толпились вольноопределяющиеся. Их по очереди пропускали к адмиралу, который нехотя протягивал им расслабленную руку. А они, пригнувшись, припадали губами к выпяченной конечности. После короткого диалога, порывшись в карманах, скидывали наличность в коробку корабельного общака. И получали при этом пузырек с чудотворным елеем.
Ответственным за сбор и выдачу был моложавый седобородый мичман, инструктор райкома ресомола (религиозного союза молодежи)…
- За чем стоят? – поинтересовался Анатолий.
- За благословением каббалиста известного, – пояснил Ицхак и, поразмыслив немного, пошел занимать исходную позицию в конце очереди.
- По чем благословения для народа? – поинтересовался Толик ему во след.
Но товарищ не ответил, не обернулся даже. Дождавшись и приблизившись к адмиралу, Ицик целовать ему руку не стал, а только на полсекунды припал к ней лбом.
- Ваше высокоблагородие, – обратился таксист к духовному авторитету, – я совета хочу спросить. Проблема у меня.
- Не продолжай, – прервал его адмирал. – Я твои мысли уже прочитал. И проблему твою вижу. Насквозь. Чтобы избавиться от камней в почках, следует каждое утро натощак чайную ложку оливкового масла поглощать и пучком кориандра, смоченным в лимонном соку, заедать. Если последуешь инструкции сей, синяки под глазами пропадут. Благословен будешь в деяниях твоих.
- Не об этом я спросить хотел, – душевно возражал Ицхак.
Но адмирал уже подавал длань следующему просителю. Аудиенция была окончена. Нескладно получилось. Палубный матрос торопливо помог Ицику подняться, расплатиться, талисман получить и отойти в сторону, чтобы не создавать заторов.
- Как было? – задал вопрос Толик, когда товарищ вернулся.
Ицик что-то уклончиво промямлил себе под нос и недовольно спрятал пузырек в сумку.
В зале объявили посадку.
Морские офицеры решительно оттеснили вольноопределяющихся в сторону.
- Если будете масло регулярно поглощать – все будет в ажуре! – высказался адмирал напоследок.
«Оракул хренов», – оценил Анатолий и мысленно бранил каббалиста первого ранга: – «Колдун-гомеопат, маг-политрук! Поциентам своим будешь масло без анестезии в мозги втирать!».
Седой мичман на всякий случай довел до общего сведения:
- Наш самолет в Умань не летит – в Одессе остановка!
Матросы-хасиды рассредоточились, с печалью отвязывая душевные канаты от причала Святой Земли…
- А раби Нахману передайте мой земной поклон и записку, – просил отлетающих пассажир другого рейса. – У его могилы замолвите словечко от меня.

**
Ицхак и Анатолий заняли свои места в самолете. Вокруг сидели преимущественно французы, которые были не такими уж темпераментными, как их обычно представляют.
Ицик интересовался: насколько вероятно схватить в полете морскую болезнь. Его не на шутку беспокоило ближайшее будущее кишечника, перегруженного обильной порцией фалафеля, переваривающегося в араке, щедро смешанным с желудочным соком и рекомендациями каббалиста.
Толик успокаивал его, поинтересовавшись, как был перенесен прошлый полет. Выяснилось, что Ицхак поднимается в воздух впервые. И за границей он еще никогда не бывал.
- От несовершенства вестибулярного аппарата голова вскружиться может, – предупредил бывший врач.
Разогнавшись, самолет мягко оторвался от земли и начал стремительно набирать высоту.
«Да, самолетом управлять посложнее, чем бампером пальмы околачивать», – мысленно оценивал таксист работу авиационных извозчиков.
Впереди, в двух рядах от товарищей, англоязычный коэн, руководствуясь инструкцией, запаковался в гигантский пакет. Дернул над собой веревочку, целлофан над головой закрылся, собрался складочками.
Очень герметично. А чем дышать?
Вскоре лукоморье с небоскребами северного и трущобами южного Тель-Авива исчезло из виду. Под воздушным судном виднелась только гладь морская.
Сидящие впереди пассажиры помогли побледневшему первосвященнику выбраться из сквернозащитного скафандра. А тот долго и звучно пытался отдышаться.
- Сотвори просвет в иллюминаторе, – попросил Анатолий.
Ицхак отодвинул занавеску в сторону. И Анатолий взирал небеса сквозь образовавшуюся щель, наглядеться никак не мог.
Через полчаса после взлета стюарды и стюардессы принялись разносить обеды.
Покупая билет, Ицхак предупредил, что заинтересован в кашерной пище, что и было зафиксировано компьютером. Сомневался он в сердце своем, что обещанное выполнено будет. Но в самом деле – подали ему поднос упакованной снеди с печатями кашнадзора ГРУ (Главного Раввинского Управления).
А воду минеральную подали в герметично заклеенных чашках. Европа…
Ицхак молча пережевывал и переживал, как бы не сработало в самолете взрывное устройство и как бы не продолжил лайнер свой полет в нежелательном направлении – в сторону моря.
Толик, пользуясь установившимся затишьем, изучал путеводитель по Франции.
- Земля в иллюминаторе видна! – вдруг закричал Ицхак радостно.
И действительно – внизу виднелись острова, которые сверху казались совсем маленькими. На большинстве из них даже не просматривались признаки вмешательства человечества в природу.
Интересно, что немногочисленные облака покрывали только высокогорья островов, защищая их от взгляда с уровня небес. А над водой облаков совсем не было…
Полет приближался к завершающей стадии. Пассажиры вскрикивали с радостью и глядели вниз с неописуемым ажиотажем – а там проносились прямоугольники полей и садов, добротные хаты французских крестьян.
Ицхак тоже сквозь створки иллюминатора на красоты земные посмотрел. Деревеньки там всякие, автострады, многоэтажные мазанки жилых массивов… И его чуть не стошнило. Фалафель, араком смазанный, на свободу рвался, мерзавец. Несмотря на указатель – дорога с односторонним движением! И дорвался бы, если б Ицхак жвачным торможением не убрал его со встречной полосы…
**
Долетели до Парижа, главного города французов. Шел дождь, чего в Израиле в это время года не бывает. Разверзлись влагонакопители небесные и мочимы были все нижестоящие. И прилипала к телам одежда. Но многие рады были этому, подставляя приоткрытые рты под экологически чистые потоки.
- Хорошо: и тепло, и дождь идет, – отметил Анатолий.
- Нет благословений на дождь в период после Пасхи и до праздника Кущей, – возразил ему Ицхак.
- А знаешь, что говорил один подмосковный раввин? У природы нет плохой погоды – каждая погода благодать. И все то, что нам дается свыше, нужно в благодарность принимать.
- Нужно в благодарность принимать, – повторив, согласился Ицик.
От глубины проникающего мышления его глаза заметно округлились. Похоже, он начинал замечать многое, что раньше было скрыто от глаз его. Отведя взор в сторону, он тут же удивленно поинтересовался, указывая на огромный щит с цветной фотографией:
- Это что за еврей в красной кипе?
- Это не еврей, а новый Папа Римский – Бенедикт номер шестнадцать.
- А-а-а…
Согласно имеющемуся на руках адресу, гостиница, где были забронированы места, находилась в пригороде Парижа, за Булонским лесом.
Взяли такси.
Местный водила саврасовый был не очень вежлив. Ни на иврите не говорил, ни по-английски.
Ицик обратил внимание, что правое заднее копыто иностранного скакуна заметно постукивает. Имело бы смысл обратиться к кузнецу…
Париж, как и все мегаполисы содержал в себе самые разнообразные районы и кварталы. Здания даже в старой части города были многоэтажными. Расположено все компактно, поэтому город занимает относительно малую площадь.
Встречающиеся на улицах белые женщины демонстрировали гостям столицы свои покрытые гусиной кожей, не успевшие загореть, икры.
Очень космополитическими стали крупные города Европы во второй половине 20-го века. Рекламные щиты здесь видны на всевозможных языках. Люди всех цветов кожи с разнообразием оттенков встречаются на здешних улицах. В Париже особенно много индийцев и арабов. Сейчас на невольничьих рынках в Европе все больше торгуют не мускулистыми африканцами, а изящными славянками. А среди бродяг, беглых рабов и гастарбайтеров немало тех, кто из Восточной Европы. Подались они на Запад в погоне за длинным евро, так как голод великий и разруха были в их странах после социалистического потопа. Крах финансовый и ужас экономический до сих пор пребывают в постсоциалистическом пространстве. Из меди и железа изделия ширпотреба там варить перестали. Множество угольных шахт завалены. Создатели всякого пахарского орудия безработными остались. Поэтому за любые конвертируемые гроши готовы трудиться бедолаги – по наряду, не по принуждению. Гнут спины на поденщине. Подметают улицы, грузы на себе перетаскивают, кирпичи формуют и не смыкают очей у сушильных печей. Еще и рады тому – лишь бы работа была. Потому как в странах их исхода евроценты совсем другую цену имеют. Вернувшись на родину, смогут гастарбайтеры чувствовать себя вполне состоятельными, успешно преодолевшими общий кризис капитализма.
- И мы скитальцами шатающимися по Европе стали, – то ли с грустью, то ли с усмешкой проговорил Анатолий. – И не черта оседлости.
Центр остался в стороне. Возле здания с огромным портретом Шарля Азнавура таксист проехал по кругу, потом по мосту. Булонского леса путешественники так и не увидели.
Справа видно скопление небоскребов, которое здесь называют районом 21-го века. Французский новостроечный чум. Или бум… Этот район воздвигли еще в 20-м веке, а понятие «21-й век» в то время ассоциировалось с фантастическим прогрессом. А сейчас в мире боятся строить дома-башни до небес, потому что стали небоскребы эти знамением и мишенью для атак террористов.
Преодолев водоем, водитель развернулся на ближайшем светофоре и остановился у входа в гостиницу.
Отдохнув после дороги, отужинав и помолившись (Толик в молитве не участвовал, ссылаясь на отсутствие спортивной формы), друзья решили осмотреть округу.
В трудовые будни Ицхак носил сандалии на босу ногу, по израильскому обыкновению. Но, по совету Анатолия, при выезде за границу он воспользовался носками, чтобы на чужбине среди народов не выделяться. А вместо черной бархатной ермолки был он замаскирован спортивной кепкой с надломленным падающим на нос козырьком.
Гостиница располагалась в тихом квартале, населенном цивильными арабофранцузами.
Приятно удивив гостей, вдали вспыхнула искрами огней Эйфелева башня. Потом выяснилось, что вспыхивает она только раз в сутки и всего на четверть часа.
Дошли до трамвайной остановки. Используя язык междометий, сумели выяснить у местных прохожих как добраться до ближайшей станции метро.
**
А утром, лишь только взошла заря, Ицик, начал возмущаться по поводу бессонной из-за товарищеского храпа ночи. Сила храпения, если на ухо прикинуть, достигала шума устаревшего дизельного двигателя – порядка 68 децибел. Нормальный таксист, даже прикрываясь ширмой правящей идеологии, не выдержит!
- Затвори хлебальник, – попросил его разбуженный Толик по-дружески. – Зачем, едва продрав глаза, зубами клацаешь? Не спать же мне в туалетно-ванной комнате, в самом деле?
Собравшись, спустились друзья в столовую.
Выдержанные в строгом колониальном стиле чернокожие юноши раскладывали континентальный завтрак. А за ними группа русскоязычных туристов активно ожидала начала трапезы.
- Подай мне красного, красного этого, – попросил Ицхак, указывая на яблоки.
Толик выполнил просьбу товарища и вышел на комплексную ловлю вдоль щедро накрытого шведского стола.
- Не ешь ни от каких яств из этого изобилия чужеродного, окромя плодов сырых, – предупредил его товарищ строго. – И особенно: изделий колбасных европейских в рот не клади, грипп птичий у них свирепствует.
Но Толик не послушал его, набрал сырков-творожков, кефирчик, два хрустящих круассона. Потом добрал рыбу малосольную и ел, запивая сладким чаем, пока не насытился.
Ицхак ограничился яблоками и нерастворимым кофе (который в Израиле принято именовать «грязью»).  Рекомендованного ему кориандра на шведском столе недоставало.
- Кстати, – отметил бывший врач, – колбасы в Европе делают не из птицы, а из свинины.
У Ицхака после некстати сказанной некашерности совсем аппетит пропал.
Французы, видимо осознав, что среди столующихся имеются израильтяне и русскоязычные туристы, выставили на выходе молодого мулата-поваренка. Юнга зорко следил, чтобы никто из присутствующих ничего из ресторанных продуктов с собой в дорогу не прихватил. Внутри помещения администрацией позволялось поглощать, сколько влезет, но на вынос нельзя – поскольку отдельно не оплачено звонкой наличной монетою.
**
По дороге, в метро, обсуждали друзья предполагаемые действия. Они планировали проследить за домом Сулимы из какого-нибудь бистро.
Толик, ознакомившись с путеводной  литературой, объяснял товарищу, что слово «бистро» имеет русские корни. Когда российские войска освободили французов от наполеоновского ига, гусары, заходя в парижские рестораны, производили заказ, перстом указывая на понравившееся блюдо, и кричали: «Быстро!». А французы со своим прононсом преобразовали это слово в романтическое «бистро»…
Сулима жила на тихом бульваре, напротив ливийского посольства, в пяти минутах езды от Эйфелевой башни. В этом районе расположено много иностранных представительств, и улицы круглосуточно охраняются стоящими на стреме полицейскими и вездесущими агентами с обилием современных технических средств. Поэтому ресторанов и бистро здесь не было – проводить сбор внешней информации оказалось затруднительно.
Друзья подошли к дому.
Рядом с одной из кнопок домофона написано по-французски «Сюзанн», и приписано слово по-арабски.
Ицхак нажал на кнопку. Никто не ответил. На всякий случай нажали на кнопку еще. И еще.
Начали думать: что делать?
И тут Толик заметил, что из щелки почтового ящика с надписью «Сюзанн/арабское слово» заманчиво выступает краешек узкого конверта. Бывший врач подушечками пальцев, как зажимом, ухватил и извлек конверт, который сразу же был перехвачен практикующим таксистом.
Ицик с радостью сумел прочитать обратный адрес – не напрасно в школе английский изучал. Имя отправителя – Suha Arafat. А отправлено письмо из города Кельна, из непонятной страны BRD.
- Может, вскроем? – предложил Толик.
Но компаньон резко возразил, сославшись на моральные аспекты, связанные с запретом перлюстрации чужих писем.
Адрес быстро срисовали.
Толик попутно догадался, что BRD – это Федеративная Республика Германия.
И хорошо, что конверт не вскрывали, так как со стороны ливийского посольства к ним вприпрыжку бежала пара голубых полицейских.
Голубые они не в смысле постельной ориентации, а в смысле форменного цвета пастельных тонов. В Израиле из таких же соображений полицейские тоже делятся на голубых (обычных), ЯСАМников (ОМОНовцев) и магавников12 (жандармов). И ничего обидного в этом нет.
Но вид у французских полицейских был настолько озабоченным, и они так сильно потрясали в воздухе рациями с упругими антеннами, что можно было предположить, будто их действительно увлекают неуставные мысли.
Ицик, используя профессиональное лихачество, успел вовремя скинуть конверт обратно в ящик.
Подбежав, полицейские потребовали паспорта. Не отдав честь, и не представившись. Слово «паспорт» понятно без перевода.
Определив, что задержанные являются гражданами Израиля, служители порядка еще больше заволновались и интенсивно доложили по рации, видимо вызывая подкрепление.
- Мы гости из страны полуденной, бе-седер15? – начал объяснять Ицхак, немного используя познания в иноземных языках. – Не задерживайте нас в пути нашем. Ай донт рэди3. Май савта из эбсэнд тудэй16.
Полицейские нечленораздельно проблеяли несколько фраз.
- Они говорят, что лапшу подобную мы будем вешать на уши сокамерникам у параши, – перевел Ицхак и добавил от себя: – Не поверили, что здесь моя бабушка проживает.
- Ты понимаешь французский? – удивленно спросил Толик.
- Нет. Но они говорят очень убедительно.
- Ай донт андестэнд17, – сказал Толик, обращаясь к задерживающей стороне. – Ай вонт ту спик вис официр18!
В помощь полицейским прискакал человек в штатском костюме. Он громко проржал какой-то вопрос. Голубые по очереди промычали что-то в ответ, и протянули ему израильские паспорта.
Толик помнил, что многие русские слова, оканчивающиеся на «ж» происходят из французского языка. Этим и воспользовался, пытаясь сформулировать мысль:
- Месье – он указал на Ицхака, – Израиль, такси, экипаж, фюзеляж, фураж, багаж, саквояж, форсаж, пилотаж, километраж.
Полицейские, раздув ноздри, с интересом унюхивали информацию.
Потом Толик ткнул себя пальцем в грудь и продолжил:
- Я – блиндаж, пассаж, пляж, грильяж.
Сделав жест, связывающий их обоих, он произнес, будто зачитывал нараспев:
- Франция, Париж, вояж, вернисаж, ажиотаж, бельэтаж, променаж, кураж.
- Шерше ляфам?5 Массаж? Эпатаж? – игриво пролаял человек в штатском очередные вопросы.
Друзья дружно замахали руками и головами, красноречиво отнекиваясь, а полицейские залились гомерическим смехом.
- Саботаж? – снова рыкнул «штатский».
Толик и Ицик снова закачали верхними конечностями. Гомерический смех полицейских сменился на демонический.
Человек в штатском принялся аккуратно пролистывать паспорта задержанных. Из принадлежавшего Ицхаку документа выпал сложенный вчетверо лист – письмо, полученное из Службы Национального Страхования по поводу прекращения выплат пособия по старости гражданину Моше Мизрахи в связи с его смертью (с предоставлением возможности опротестовать данное решение в двухнедельный срок со дня получения этого письма). Полицейские подняли бумагу, развернули.
- Михтав ми-Мосад ла-Битуах А-Леуми (письмо из Института Национального Страхования), – честно пояснил Ицик на иврите.
Человек в штатском из сказанного понял только одно слово – Мосад. А «мосад» на иврите это: заведение, служба, ведомство, институт и т. д. Но, как известно, под словом «Мосад» подразумевается также всемирно известная Служба внешней разведки Израиля.
- Мосад? Инструктаж? – удивленно прохрюкал один из полицейских.
- Мосад! Камуфляж! – заржал Толик, поддержав идею, чтобы свести процесс к шутке. И добавил: –Абордаж саботаж!
Полицейские заскулили, не поняв юмора.
А человек в штатском мяукнул уважительно:
- Офисир Мосад?
Ицхак предполагая, что «штатский» подразумевает того, кто подписал письмо, хотел уточнить: генеральный директор ведомства. И уточнил:
- Генерал мосад.
Человек в штатском еще более уважительно посмотрел на Ицхака, отдал честь, приложив руку к виску. Полицейские тоже салютовали. А потом поинтересовались внутриизраильской политикой:
- Премьер-министр Шарон Гуш-Катиф демонтаж?
- Америка премьер-министр шантаж, – объяснил Анатолий. – Шарон политик вираж. Грабеж.
Последнее слово понято не было, но политинформация на этом была закончена. Вернув паспорта, трое блюстителей французского закона удалились в сторону ливийского посольства.
Приятели поспешно двинулись по бульвару.
- Они вместо того, чтобы дать нам воды для утоления жажды – устроили здесь беспредел, – возмущался Ицик серьезно. – Неблагопристойно делать такое и путать праведного с нечестивым, верша кривосудие. Хватит, что Дрейфуса нашего оставили они без пенсионного обеспечения.
Толик был искренне удивлен познаниями товарища. Он не сообразил, что дело Дрейфуса от зубов израильских школьников отскакивает, как «Шма Исраэль»19.